ТиД

lucas_v_leyden — 31.01.2010      1. Безумный Батюшков, живший в Вологде под небескорыстным родственным присмотром, в участившиеся периоды ремиссии пристрастился к рисованию. Сюжет у его рисунков был почти всегда один и тот же: белая лошадь на водопое, а вокруг нее – цветные деревья: красные, синие, желтые.
     2. Я поневоле вспомнил это, когда сидел на неуютной мраморной скамье в торцевой части станции метро «Парк победы»; слева от меня высилась огромная мозаика, изображающая суровых весельчаков какого-то хохломского вида. NN запаздывал; вернее, я приехал раньше. На скамейке напротив лежали три небрежно сброшенных пальто и поверх них (невидимый) телефон, из которого доносилась хрипатая мелодия; две обладательницы пальто настороженно следили за третьей, которая демонстрировала им танцевальные па. Убедительности ее объяснениям придавал тот факт, что ее правая рука была сломана и висела в гипсе на перевязи: так ас, толкующий с новобранцами, внушает им трепет отметинами былых сражений.
     3. Вскоре сцена стала еще искусственнее: со стороны центральной лестницы пришли, сбиваясь на строевой шаг, три юных милиционера – настолько юных, что я поначалу принял их за ряженых. Вытянув цыплячьи шеи из своих сиротских шинелек и не отрывая взглядов от репетирующих девиц (которые, почувствовав аудиторию, сделались бойчее и увертливее), они уселись на мою скамейку и погрузились в благоговейное созерцание. Я обособился и закрылся книжкой.
     4. Читал я, кстати, повесть Идова «Кофемолка» и страшно она мне нравилась. Если отбросить животрепещущую внутреннюю жизнь героев, остается интересный, драйвовый и остроумный производственный роман; поскольку дело касается известной мне ситуации (розница) в неизвестных обстоятельствах (Нью-Йорк), то я, поневоле сопереживая персонажам, все время отмечал сходства и различия с окружающим нас пейзажем. Фактических отличий больше: сомневаюсь, что нескончаемая череда госслужащих с протянутой рукой, составляющая здесь кордебалет любой деловой активности (с горестно приплясывающим в лучах софитов обреченным негоциантом) осталась вне рамок повествования; психологически же все очень похоже – цейтнот, тоска и дурная карма. Жаль, что у ребят дело не пошло.
     5. Немногочисленные понятные мне профессии плохи тем, что поневоле вынуждают, грубо говоря, брать работу на дом: оттого я вчуже немного завидую людям, которые в 19.00 вешают форменную жилетку на гвоздик и погружаются в бездну удовольствий. В одну из ночей, смежных с описываемым днем, давался широкоформатный звуковой сон о какой-то библиотеке, ужасающей по бедности (не фонда, но обстановки). Бланки требований были криво нарезаны из замызганных клочков, в т.ч. (я это отчетливо запомнил) из клеенчатых обложек от тетрадей. Понимаю, что это звучит нарочито, но мне нужен был журнал «Безвременье», причем нумер 6. В фондах его не оказалось; служитель посоветовал другую библиотеку по соседству. Я вышел из здания; вокруг оказалась Венеция, но отчего-то холмистая, с лабиринтом железных многоступенчатых лестниц. Припоминая преподанную топографию, я стал по ним кружить, пока, просыпаясь, не провалился в пустоту, образованную отсутствующей ступенькой.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив