Тельняшка. Полоска №5.

michman_acdc — 19.02.2015 Вчера после завтрака я по привычке навестил Штурбубенина в лазарете. Мичман лежал в койке, а его загипсованная нога была высоко вздёрнута на растяжке, я бы сказал, почти вертикально. С одной стороны, я порадовался за доктора, который очень остроумно обездвижил Штурбубенина, обойдясь без членовредительства. С другой стороны, я понял, что наше пари с Хлебоборзовым и Нойеслебеном накрылось морской звездой: такого исхода никто из нас не предусмотрел. Страдалец был обложен горами пожелтевших от времени вахтенных журналов, гроссбухов и тому подобного. Командор постарался, догадался я.
- Я вижу, ты тут не скучаешь, - бодро начал я.
- Да вот, Якоб Иоханнович прислал мне наш корабельный архив. Приказано посчитать количество листов. Я тут табличку набросал. - Штурбубенин указал на то, что я принял было за больничную простыню с неуставным орнаментом. - Это сводные индексы, где чего искать. А вон там - основные данные, классифицированные по датам, типам документов, сорту бумаги...
- Отлично! - перебил я его, понимая, что список кончится ещё не скоро. - А ещё что новенького?
- Ну, ещё мне перед подачей на стол присылают с камбуза еду на предмет отделения мух от котлет. - с гордостью сообщил мне Аркадий.
"- Совсем коки обленились!" - подумал я, а вслух поинтересовался. - Снаружи или изнутри?
- Пока только снаружи! - вздохнул он. - Внешний вид блюд менять не велено.
"И на том спасибо!" - подумал я и больше задавать вопросов не стал: впереди ещё были обед и ужин.
 
За обедом старлей Громобоев, мрачно ковыряя вилкой в тарелке, пожаловался на выговор от командира за неявку на банкет - высокое начальство должно было видеть восторг и служебное рвение в глазах как можно более широкого круга подчинённых, тем более что мы же не актёры - ну, минут пять пучить и таращить глаза мы можем, а дальше надо сменяться.
- Это ж как же без спиртного лицедействовать-то? - сокрушался старший лейтенант. - А выпивка - за свой счёт, да по грабительским ресторанным ценам! А у моей жены юбилей на днях. Хотел жене оргАн приличный подарить, уже и мастера нашёл, так всё никак не накопить - недешёвая вещь хороший оргАн. Видно, придётся обойтись скромным белым кабинетным роялем. Но разве ж это подарок на юбилей? Да и потом, неизвестно, чем закончится этот пердимонокль с велосипедистом...

Тут я должен пояснить: жена Громобоева, очаровательная Аглая Ферапонтовна, была выпускницей консерватории, что не помешало ей быть отличной хозяйкой и матерью четырёх прелестных дочерей. Последнее время она увлеклась верховой ездой и почти каждое утро выезжала на прогулку в Гатчинский парк. Но в начале сентября с ней произошёл пренеприятный случай. Аглая Ферапонтовна, как обычно, скакала на своём мерине по кличке Конус по дорожке парка, как вдруг услышала резкий свисток городового Голопупенко, который увидел, как левретка почтенной графини Самовязовой присела под кустик справить естественную нужду. Такого бесчинства со стороны обнаглевшей собаки городовой вынести не смог и устремился пресечь, изо всех сил дуя в свой свисток на бегу. Увидя несущуюся на неё пыхтящую и свистящую тушу, левретка по кличке Фантазия мгновенно избавилась от всего накопленного в кишечнике за неделю и шарахнулась в сторону без оглядки. Выбежав на дорожку она попала под колёса велосипеда, на котором коллежский регистратор Максим Ипатьич Горелкин-Таганцев совершал свой утренний променад. В результате коллежский регистратор незамедлительно грохнулся вместе с двухколёсным конём под копыта натурального коня Конуса, понеся некоторый ущерб в виде сломанной руки и помятой рамы. Следственные органы до сих пор не могли разобраться, кто же является виновником катастрофы и должен возместить затраты остальным: жена Громобоева, чей конь растоптал имущество коллежского регистратора вместе с самим регистратором, Горелкин-Таганцев, не справившийся с управлением такой сложной машиной, как велосипед, графиня Самовязова, на испражнениях собачки которой подскользнулся и разбил лицо городовой Голопупенко, или же сам Голопупенко, напугавший своим свистом и топаньем графиню Самовязову и её собачку до того, что им обеим потребовалось лечение на водах если не в Баден-Бадене, то хотя бы в Пятигорске.

Утешив старлея философской мыслью о том, что начальство преходяще, а служба вечна, я прихватил в своей каюте книжки и отправился на урок немецкого языка. На этот день по просьбе Хлебоборзова был назначен очередной прюфунг, сиречь экзамен. Он настаивал именно на этой дате, поскольку на следующей неделе собирался в отпуск. Нужно ли говорить, что сам Хлебоборзов на экзамен не явился. Добрейший Ольгерд Карлович раздал нам листы с вопросами, оформленными на новейший манер - для каждого из вопросов было предложено четыре варианта ответа и нужно было выбрать правильный. Сначала я пользовался имеющимся багажом знаний, но он быстро закончился. Потом ставил ответы по наитию. Затем, окончательно запутавшись, решил расставлять крестики из эстетических соображений - чтоб красиво смотрелось. Вообще-то я хотел предложить своему соседу, мичману Бабаёгову, сыграть в морской бой на наших ответах, но это привлекло бы внимание Нойеслебена, да и вид у наших экзаменационных листков стал бы неопрятным, а это бы расстроило аккуратного немца.
В общем, благодаря избранной мною методе, я освободился раньше всех и рванул в гости к Захарычу в надежде на приятный вечер в хорошем обществе. Предчувствия меня не обманули - у него появилась новая аквариумная рыбка, которую мы и обмыли должным образом. В целом очень душевно посидели, да и дамы - Кисанька и Фея - очень приятно скрашивали наше общество.

А вот что потом было, я знаю только с чужих слов: оказывается я, окрылённый хорошим настроением и винными парами, совершенно потерял страх и завалился к Стелле с поздравлениями с днём рождения. Я, признаться, не помню не только деталей, но и самого факта визита, но очевидцы настаивают: http://potolstella.livejournal.com/87068.html

Утром, сразу после завтрака, у нас в кают-компании состоялась очередная лекция для офицерского состава на тему “Национальная гордость великороссов и образ Рассеи-Матушки в воспитании патриотизма на флоте Его Императорского Величества. Обмен полезным опытом.”. Лощёный офицер из Главного Штаба Флота на плохом русском языке излагал основные тезисы, давно известные из передовиц крупных газет. Когда же он хотел привести интересные примеры из действительной флотской практики, то совершенно неожиданно переходил на французский язык, по всей видимости, более близкий ему. Поэтому с полезным опытом у меня лично не срослось - иностранные языки даются мне, к сожалению, с трудом, и французские каламбуры и тонкие обороты речи от меня, похоже, ускользнули. Тем более, что меня больше занимал вопрос, идти ли мне к Стелле извиняться, учитывая, что я ничего не помню, или сделать вид, что так и надо?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив