СССР ЖИВ!


Недавно позвонили на фирму и предложили полевачить. По зарплате
я гастербайтер на родине, поэтому радостно согласился. Прихожу на
точку и обомлел! Милый, родной СССР! Как я мечтал ещё разок
побывать там! Сбылась мечта идиота.
Грязный, как и положено, зачуханный зал магазина. Грохот
холодильных камер и витрин – моих ровесниц! Тучи мух под потолком.
Воняло тухлым мясом, гнилыми овощами, прокисшим молоком и ещё
чем-то до боли знакомо-тошнотворным! У прилавка послушная очередь
из бабушек с неизвестно как сохранившимися авоськами,
хозяйственными сумками и просто с холщовыми мешочками. С покорной
обречённостью они чего-то ждали.
В поисках живой души я заглянул за прилавок и увидел там три
организма женского рода. Попробую назвать их более определённо.
Первая стояла к залу спиной. Для устойчивости она упёрлась в
прилавок обоими окороками. «Размер больше 70-го – мелькнула мысль –
наверное, зубы хорошие – плохими зубами хрен тебе такой задище
накусать!» По бокам мощного Загривка виднелись только щёки и на
фоне их кажущиеся маленькими ушки. Ушки ритмично двигались –
значит, процесс еды был непрерывным. Да и шутка ли – такое тело
нуждается в постоянной подпитке!
Вторая стояла ко мне передом, но из-за Загривка я видел лишь часть
её Мурла с открытым ротиком. Этот ротик был способен не напрягаясь
проглотить средних размеров апельсин, но на фоне Мурла выглядел
лишь мышиной норкой.
Третья стояла вполоборота. «Бройлер! – мгновенно среагировало
подсознание – поди-ка каждое утро лифчик на любое место надевать
может – без разницы куда!». Бройлер что–то весело щебетала,
Загривок слушала и жевала, Мурло распахнула мышиную норку, отгоняя
мух. На очередь никто не обращал внимания.
Я приблизился к прилавку – очередь безропотно отступила. Выждав
пару минут, напрягая голосовые связки, пересиливая грохот
холодильников, я нарушил идиллию: «Милые барышни! Это ничего, что я
к вам лицом?» С грациозностью борцов сумо вся троица повернулась ко
мне. В куске ветчины, что жевала Загривок, по-видимому, попалось
несколько незрелых клюквин. Бройлер побагровела, предвкушая быструю
расправу надо мной. Мурло ещё шире распахнула мышиную норку и она
превратилась в беличье дупло.
Повисла театральная пауза. Даже сквозь тракторный рёв холодильных
витрин было слышно, как скрежещут жернова мозгов Загривка,
пытающейся пережевать и переварить мою фразу. До бройлера дошло
быстрее и она заржала так раскатисто, что я вздрогнул. Мурло не
поняла абсолютно, поэтому и до банальности оригинальную фразу
произнесла первой: «Чево?».
О Шекспир!!! Как мало ты видел в своей жизни! В своих страстях твои
герои для нас всего лишь детишки с грязными попками! Твои Монтекки
с Капулетями не идут ни в какое сравнение с соседями по коммуналке.
А глупый ревнивец Отелло? Грохнул одну Дездемону не укокошив при
этом ещё несколько под руку попавшихся прохожих – это же просто
«кухонный боксёр»! А леди Макбет? Да у нас любая пьянчужка,
пырнувшая ножом своего сожителя, сто очков вперёд ей даст!
Но мне было не до литературных изысканий. Я мужик сам не мелкий, но
тут перевес троицы был налицо. Я быстренько назвал свою фирму,
представился, изложил суть проблемы. Загривок задумалась, Бройлер
насторожилась, Мурло на всякий случай бдительно заморгала. Чтобы
сгладить неловкость, я назвал объём работ и стоимость. И тут
начался торг!!! Своими глазами я видел Мурло и жабу, которая тщетно
пыталась задушить свою хозяйку! Бездарно запутавшись в её
многочисленных подбородках и подбородочках, она бессильно замерла,
не ослабляя тем не менее хватку! Они торговались, как за свою
жизнь! Я был непреклонен. Сколько интересного я о себе услышал! И
грабитель, и убийца, и изверг над бедными женщинами (сохранил
стилистику). Несколько раз я поворачивался, чтобы уйти. Щенок! Я не
знал, в какие лапы я попал по неосторожности! Прошло около часа.
Наконец, они упрели и махнули рукой – делай! Работа заняла пять
минут. Когда я спросил расчёт, всё началось заново. Напрасно я
пытался объяснить им, что это – моя интеллектуальная собственность,
что кроме меня им всё равно никто ничего не починит и не сумеет!
Наконец, сдавшись, я снизил цену на полтинник (50 р.) и они сразу
же утихли. Даже очередь заметили!
Я шёл в контору и думал: «Есть женщины в русских коленьях!»