Социальность будущего

ivanov_petrov — 30.01.2026 Есть несколько долговременных исторических трендов, которые даже принимали чуть не за константы, за постоянные признаки развивающегося человечества. Один очень модный тренд - технологический. Последние тысячи лет технологии развивались, так что возникает впечатление, что чем дальше в будущее, тем лучше технологии. Другой тренд - демографический. Очень давно продолжается волна демографического роста. Мы живем в удивительное время - то, что полагалось "всегда" постоянным, рост численности человечества, теперь не кажется неизменным. Эта "константа" начала "вести себя". Большие прогнозы истории выстраиваются исходя из этих трендов.

Есть третий тренд, который тоже очень, очень давно развивается однонаправленно. И, насколько можно судить, в обозримые времена будет продолжать развитие в ту же сторону.

Индивидуализация.

Каждый долговременный тренд представляет собой окно в будущее. Мы можем, опираясь на эту тенденцию, нечто сказать, как оно там будет. Про технологию и демографию в этой связи сказано очень многое. И эти тренды, сочетаясь друг с другом, конечно, будут определять наше будущее. Среди этих представлений о будущем были и перенаселенная планета, и общество чрезвычайно технически оснащенное, и общество среди остатков ранее развитых технологий, и популяционный минимум - разные сочетания двух трендов, технологического и демографического. Но можно посмотреть на тренд, не пользующийся вниманием, и сказать, каким будет будущее в связи с тем, что этот тренд существует.

Когда-то давно социальность определялась отношениями родства, общей кровью. Семья, род, племя... Доверяли родным, чужаки были врагами. Родственные связи существенно определяли "распределение доверия" в обществе.

Остатки этого живы до сих пор, но в целом эта эпоха уже прошла. Рим создал уникальное новшество - римское гражданство, в новую эпоху доверие распределялось уже совсем не только среди родных. В эту новую эпоху основаниями доверия выступали личные чувства и личные мнения. Доверяли тем, кто симпатичен, кто связан узами любви, привязанности, дружбы. И тем, кто, согласно умному расчету, должен ради своей выгоды дорожить связями с человеком. Рассудочный расчет выгоды и теплая личная привязанность служили основаниями доверия, пронизывающими общество.

Эта эпоха дотянулась почти до нашего времени. Социальная ткань и сегодня в значительной степени соткана из доверия, обеспечиваемого - в небольшой степени - родственными связями, значительно вырожденными по сравнению с прошлыми временами, а также личными симпатиями и расчетом личной выгоды.

Но дело в том, что эта эпоха заканчивается. Такие вещи никогда не происходят мгновенно, это длится сотнями лет, и уже давно это общество разлагается и будет еще долго разлагаться, потому что эта основа доверия ускользает - как тысячи лет назад ускользнула из рук ткань доверия к родичам. Общество становилось сложнее и сложнее, родственные отношения не покрывали всех его отношений, а с другой стороны - родственные чувства становились все в большей степени условностью. Так и теперь. Общество становится сложнее, а с другой стороны есть сила, которая неумолимо отъедает у личных симпатий и личной выгоды кусок за куском.

Эта сила - индивидуализм. Люди становятся всё в большей степени индивидами, все сильнее отделяются, отдаляются друг от друга. Как после Большого взрыва - социальное пространство разлетается всё дальше и дальше, каждый человек отдаляется от всех других. Об этом много говорят, но это только начало этого процесса индивидуализации, он будет идти дальше и индивидуализация станет намного сильнее, чем сейчас. Так что ожидания нынешних сторонников коллективизма и "цельности", что стоит каким-то пустяковым политическим процессам измениться, и всё вернется - чушь, конечно. Как бы ни поворачивалсь политика, люди будут становиться индивидуальнее, это не политический процесс, а антропологический.

Значит, они будут всё более одинокими.

Объяснять, как это скажется на обществе, я не буду - об этом написаны горы и, кажется, все это примерно понимают. Просто надо представить, что это будет в будущем гораздо сильнее. И тогда вот в этих условиях индивидуализации, одиночества и разрушения прежде безусловных социальных связей - как выстраивать общество? Что может быть основой доверия?

Для сокращения места не буду перечислять неправильные ходы, беспочвенные фантазии - одни надеются на то, другие на это. Обманет всё. Процесс индивидуализации будет разрушать все прежде выдуманные объединения - церкви, партии, идеологии. Отношения семейные, дружеские и любовные будут всё более проблематизироваться. Это будет всё более нетривиально и непонятно, как сделать - любить, дружить, быть в семье.

Речь не о том, что, например, дружба станет невозможной. Она будет требовать намного больше сил. То, что прежде получалось беспроблемно, силой обстоятельств - столкнулись два человека, ну и подружились, - будет всё в большей степени предметом внутренней работы. Более того. Уже давно идет процесс распадения "единства мнений и вкусов". Прежде было легче найти человека, которому нравится то, что и тебе. Предпочтения индивидуализируются, совпадения всё реже и капризнее. Всё более мелкие детали разделяют людей, и они не могут сойтись в общности симпатий к какому-либо явлению или произведению искусства. По этой же причине распдается то, что было "единством стиля" - стиль, который прежде характеризовал целые эпохи развития искусства, стал сначала явлением индивидуальным - стиль данного художника (автора), а потом - стал характеристикой периода творчества, то есть даже индивидуальное единство стиля разорвалось на капризные лохмушки, стиль едва связывает несколько произведений. Это изменение в продуктивных стилях, стилях художников, соответствует изменениям вкуса публики - у каждого свой вкус, этот вкус меняется, дифференцируется, и всё труднее отыскать тех, у кого такие же изломы и капризы вкуса, и эти мелкие отличие вкуса всё так же кажутся необходимыми, вызывают противостояния и споры. Тем самым очень разные объединяющие людей поля симпатий и антипатий - по поводу красоты, этики, истины - будут всё более проблематичны, потому что индивидуальны, нераспространяемы на большие коллективы.

Как же будет строиться доверие в этом распадающемся обществе, как может существовать общество (которое есть организация межличностного доверия) в такой ситуации?

В отличие от прошлых времен, когда основой доверия было сначала кровное родство, потом рассудочный расчет выгоды, общим станет объединение ради идеи.

Люди будут следовать какой-либо цели, добиваться осуществления какой-то идеи. И совместное следование идее и будет основой доверия. Это отличается от прежней ситуации с партиями, идеологиями и проектами. Вот почему. Растущий индивидуализм не позволит существовать "какраньше" пониманию и общности методов, средств, не позволит сущестововать симпатии. То есть тот, кто вместе с вами будет двигаться (по его словам) к той же цели, не будет симпатичен (по крайней мере, это будет редчайшим подарком, если будет), его методы и средства будут вам непонятны и неприятны. Он будет думать иначе, чем вы, причем - непонятно, вы даже с объяснениями не будете понимать, что он думает.

В ситуации распада общих вкусов, симпатий, вер - у каждого свой оттенок вкуса и свои особые представления о вере - крайне ценным станет объединение на каких-то нащупанных общих идеях. Именно редкость и трудность "совпадений" будет принуждать людей вырабатывать общие представления, с которыми несколько человек - многие люди - могут согласиться. Это согласие в ситуации всеобщего несогласия будет обладать особенной ценностью.

Это и есть индивидуализция. Это вовсе не тривиальный процесс. Не удастся объединиться в "общей вере", это уже сотни лет как в прошлом. Не удастся объединиться в "едином пути к доказательной истине", эти игрушки остались еще в XIX веке. У каждого свой набор и своя иерархия ценностей, у каждого свой способ мышления. Стоящий рядом человек будет непонятен и не близок.

Доверие будет дариться именно через эту пропасть - потому что иначе достигнуть цели нельзя. Не понимая, как и ради чего действует соратник, ему придется доверять - потому что иного доверия не останется. И оттого разочарования будут еще болезненнее, чем сегодня. Предательство станет гораздо более страшным поступком, чем сейчас - потому что то немногое, та золотая пряжа, что еще связывает людей, будет рваться очень болезненно. Это будет новая совокупность чувств, связывающая людей, которые будут обычными, а по-современному - безумно одинокими. Каждый идет своим путем, совет получить не от кого и, получив, ему никто не поверит. Прежние социальные связи давно уже - пустая шелуха. То, что особенно ценится и градация чего получает собственные названия, эти новые чувства - касается именно этого единения в свете общей цели.

И эти объединения людей, возникающие ради следования общей цели, будут новым социальным явлением, хотя - разумеется, называться они будут старыми именами Как мы сейчас в XXI веке пользуемся в основном реалиями, созданными в первые века христианства, когда сталкиваемся с государственными образованиями и правом, так и в будущем будут в старых одеждах находиться новые социальные целостности. "Это" будет называться, наверное, церквями или корпорациями, обществами или ассоциациями - мало ли как придумают называть. Тем более что цели у разных людей будут разными, совсем разноприродными, и странно было бы одинаково называть стремящихся к столь различным вещам. Тут речь только о том субстрате доверия, который будет отличать эти новые социальные образования.

Из этих вводных можно представить "социальное лицо" человека будущего. Оно будет для нас таким же незнакомым, как для обычного члена родовой общины второго тысячелетия до н.э. - современные чужие друг другу безразличные горожане, "граждане". Он бы подумал, что так жить нельзя, это ад. Мы подумаем сейчас также, если будем представлять себе будущее. А это будет, конечно, просто обыденность. Важно обратить внимание не на провалы, не на отсутствующие черты, которые нам сейчас кажутся необходимыми, а на то, что появится, новое - вот эту группу новых социальных чувств, которая будет независима от личных симпатий, оценок выгоды, рассудочных соображений и т.п., а будет объясняться только доверием, возникающим между людьми, устремленными к одной идее, одной цели.

И человеку, чтобы в этом жить, придется, конечно, измениться, "надстроить" этаж в себе. Над слоем личных симпатий и антипатий, над слоем рассуждений, что выгодно, что удобно - совсем новый этаж. И соответствующая ему новая этика, гораздо более сознательая, чем сегодня. Этому новому слою этики придется быть более сознательной, потому что она не будет поддержана ни личной симпатией, ни удобством, ни выгодой. Человеку придется работать с собой, изменять себя, чтобы иметь силу. Ну, скажем, иметь силу доверять неприятному, сложному человеку, с которым вы вместе действуете, силу, чтобы переносить ужасающую боль от предательства, разочарование, нарушение доверия - когда выяснится, что ваши цели неовместимы и он действует не для того, что прежде казалось общей целью.

Новые чувства, для которых сегодня пока нет еще названия. Новая этика, необходимая для отношений, которые пока кажутся вымыслом. И новая социальная ткань, новое общество, которое будет возникать с необходимостью - не потому, что выгодно, а по причине нарастающей индивидуации.

Возникновение новых чувств можно будет не заметить. Например, глубокая личная привязанность, любовь или дружба. Чувство старое, известное. Сейчас ценится непроизвольность этих чувств, они должны возникать сами собой и сами собой поддерживаться. Искусственные, старательно выращенные чувства такого рода вызывают подозрения - они ненатуральные, второго сорта. Любовь должна возникать из глубин человека сама собой, непроизвольно, она ему неподвластна - так рисуется идеал этого чувства сейчас. - Это изменится. Никакого беспроблемного "сама собой" не будет, или будет всё реже, или всё чаще будет очень быстро прекращаться. Это будет ненадежный изменчивый огонек, который сам собой разве что гаснет, а возникает с трудом. Такие личные чувства как любовь и дружба потребуют сознательной работы, и оцениваться они будут иначе. Чтобы иметь эти чувства, надо работать над собой, себя изменять, сознательными усилиями менять свою душу, чтобы она могла нести трудности личного чувства. И потому изменятся и оценки - непроизвольная любовь, напротив, станет второсортной и подозрительной, а ценность будут иметь сознательно выращенные чувства, которые уверенно поддерживаются, человек многое перенес, потратил много сил, чтобы их иметь - а иначе бы он их потерял по пустому капризу. И в этом смысле это будут другие чувства, одноименные с нашими привычными личными чувствами, но другие - с иным генезом, более сознательные, более зависящие от постоянных и длительных усилий по самоизменению. И, как понятно, эти чувства будут еще более редкими, чем сейчас. Как "золотой век" будут вспоминаться наши времена, как фантастика, как неправда: тогда, говорят, у людей это получалось "само". Вот бред.

И другое небольшое замечание. Я описываю эти изменения как универсальные и всемирные, так изменится природа человека. Это верно, и это не так. Всякий раз, когда природа человека меняется, это сдвигает "область новой доминанты", но сами старые явления остаются в достаточной мере распространенными, просто "око истории" уже не на них сфокусировано. Общества, целиком основанные на силах крови, родства, остались в далеком прошлом - но ведь до сих пор во многих обществах родство остается очень весомой силой. Семейные связи во многих странах весят достаточно много. Можно указать тенденцию, показать, куда направлен вектор изменений - но это не значит, что прошлое исчезает полностью. Остается, конечно - с иным весом, менее значительное, искаженное, плохо приспособленное к новым условиям и их часто уродливо меняющее... И эта новая реальность нарастающей индивидуации, новых чувств и новой этики, новых общественных отношений тоже возникнет не "сразу вдруг" и везде. Как Древняя Греция была областью, в которой оказались сконцентрированы черты будущего, когда во всем мире всё было по-прежнему, так... Тоже будет культурный регион, область, где такие преобразования будут опережать окружающий мир, откуда такие влияния новой культуры будут кругами расходиться повсюду. Так что разом общество не изменится, будет просто идти деградация прежних социальных связей, опирающихся на устаревающие, ослабевающие прежние механизмы доверия, - и будет область, где будущее будет проявляться наиболее отчетливо.


Джентльмены в поисках новых смыслов.
https://ivanov-petrov.livejournal.com/2634190.html?thread=291649742#t291649742

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив