Слава Уберу#2

megaslav — 10.07.2018 Хоть в Уберах и возят Зирматуллы Халибджоновичи Турбогаглоевы, ездить до работы на такси - бесценно.
Вчера сдал тачку в сервис, и хорохорился что поеду на общественном транспорте и на метро.
Но ночью мне снилось что я жил в номере с двумя мужиками, один из них выпал в окно, а второй предложил мне подхоронить его неподалёку, чтобы на нас не подумали за убийство.
И мы его подхоронили.
А потом до утра во сне ходили менты, на его телефон названивала безутешная жена, а мы отмораживались.
Проснулся нервно-неотдохнувший, и понял - никакого тралебуса/автобуса/метряги.
И за 270 рублей Талибжон Хурматуллоевич Бигогаглоев довёз моё спящее тело до трудового места.

А в прежние времена содрали бы рублей пицот.

Так, чтобы два раза не вставать - про репрессии.

Ночью пришли за нашим, в дверь постучали. Он сразу понял, что это за ним: у нас дом был в деревне, туда даже дороги толком не было, только пешком идти, кто это еще может быть ночью? Он, еще когда его в первый раз арестовали и отпустили, сказал маме: «Даша, если ночью придут, это за мной». Так и было. Мама рассказывала, что у нас из деревни тогда всех мужиков позабирали, остался один конюх Яша, самый непутевый из всех. Нас осталось пятеро у мамы, все девчонки: с 28 года, с 32 года, с 34 года, я с 37-го и Валя с 39-го. Мы с ней были уже от другого отца. Когда война началась, мне было четыре, а самой младшей два. И нас эвакуировали в Заонежье.

И там мы стали голодать. Младшая, Валя, тогда умерла: лежала в доме на лавке, протянет руку и говорит все время: «Дай-дай-дай». А мы с сестрой тоже лежали, опухшие, как две чурки, уже умирали. Тут наша хозяйка заболела, мама стала за ней ухаживать, и она разрешила дать нам из-под сметаны простокваши. Так мы и выжили.

После войны вернулись мы домой. Без мужа маме было очень тяжело: ее отправляли на лесозаготовки, и мы всю зиму с сестрой одни, ей одиннадцать, мне восемь. В школу я ходила в солдатских сапогах, которые в доме у нас нашла. Один только раз мама пошла попросить, чтоб нам дали ткани какой, одежду нам пошить. Ей тогда сказали: «Ты рот закрой. Твой муж знаешь где? И ты там будешь».

Про него мы ничего не знали. Я четыре класса закончила, пошла работать, мама отдала меня в няньки в Медвежью гору. Учиться дальше не получилось. Потом пошла работать на [Беломорско-Балтийский. — Прим. ТД] канал. Про него уже тогда говорили, что на костях он построен.

А в 50-х пришла бумага, что умер наш Федор в Норильске от брюшного тифа. А с ней прислали 100 рублей: мама нам тогда эти деньги на четверых сестер разделила и каждой дала по 25 рублей. Я купила себе штапель на платье.

А потом оказалось, что ни в какой Норильск его не повезли. Нам в 90-х всем, у кого родители расстреляны, раздавали «Поминальные книги». Там мы его и нашли, да не только его, а и всех наших, деревенских. Там и брат его, и у тетки муж, Горбачев. Я, конечно, потрясена: то говорили, что он где-то там в Норильске умер, а оказывается, вот он, рядом лежит! На сорок километров отвезли и расстреляли.



До Сандармоха я обязательно доеду.
Впрочем, и Секирки на Соловках мне хватило.
У меня слишком развита эмпатия и шестое чувство, на местах расстрелов и массовых смертей мне не очень хорошо, не по себе.

Именно поэтому я презрительно морщусь, когда слышу рассуждения обывателя "у таварищ маёра недостаточно прав карать врагов, надо бы добавить"

Люди всегда забывают, что таварищ маёр с неограниченными правами учился в той же школе, его не всегда любили бабы и уважали окружающие.
А потом он как капитан Матвеев из статьи, хуяк - и вырезал колотушку, и по голове в грузовике, а то "враги народа кричат громко".

И ведь не либеральные фантазии, нет. Материалы дела. И срок получил, 10 лет.

Но палачик нужный оказался, быстро освободили, и до 1971 года дожил, людоед.

Нельзя это забывать. Нельзя одобрить вещи, которые приводят к приказам 00447.
Прошлое не изменишь, но надо делать выводы.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив