"Русский Нео вышел из Матрицы"
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Потребительский кредит — это инструмент отключения длинной воли в принципе: получи сейчас, заплати потом, когда повзрослеешь.
Мир волшебной сказки, перекочевавший из детских книг в рекламные ролики потребительских товаров, где всё время происходят сказочные чудеса." Алексей Чадаев.
"Киноиндустрия, чей самый кассовый продукт последних десятилетий — разного вида сказки для детей-и-взрослых, а точнее для взрослых детей.
Экономика внимания, в которой просмотры, лайки и репосты приобрели статус основной валюты, а способность притягивать и удерживать внимание стала главным социальным лифтом. Это тоже как в детском саду — кто громче кричит, того и слушают, за тем и идут.
Инфраструктура комфорта, создающая иллюзию, что мир создан специально для тебя, и если в нём что-то неудобно или напрягает, то это явно чья-то недоработка. Особенно сейчас, когда магистральный тренд маркетинга — это персонализация спроса.
Мир гламура и глянца, сконструированный как мир вечной молодости и бессмертия.
Идея lifelong learning, бесконечного саморазвития, исключающая в принципе достижение когда-либо состояния взрослости. Вечный ученик закрепляется в ощущении своей неготовности принимать решения — ему всегда кажется, что он не созрел.
Счастливый мир вечного детства.
Упаковав в этот детский мир вышедшие из берегов массы, принялись спасать планету.
Уже из самых первых докладов Римского клуба в конце 60-х стало ясно, что единственный реалистичный путь восстановления биосферы — это достаточно радикальное сокращение человеческой популяции, одновременно с сокращением потребления. Для этого хорошо подошла бы большая неядерная война, массовый голод или эпидемия, но никакого способа удержать такие процессы под контролем не придумано.
Выходом из тупика стал достаточно изящный и намного более мягкий сценарий. Он состоит в том, чтобы дать спокойно дожить существующим поколениям — благо сколько-то планета ещё выдержит — но сделать как-нибудь так, чтобы они перестали плодиться. И тоже — без всякого принуждения и тоталитаризма, средствами главным образом «мягкой силы».
Собственно, с этого момента у «постмодерна» появилась своя программа и миссия, и все гигантские гуманитарные машины начали перестраиваться под новую сверхзадачу и вливать в неё неимоверные ресурсы.
Но что должно быть в обручающей программе этого lifelong детсада, плавно переходящего в хоспис? Задача свелась к тому, что называется на великом и могучем английском языке agenda setting. Иначе говоря — формирование списка тем и контекстов, которые будут определяющими для большинства на уровне картины мира, набора базовых представлений о реальности. Этот список может быть максимально широким, потому что людей много и они все разные, но важно, чтобы все они соответствовали рамке генеральной цели.
Итак, давайте посмотрим под этим углом на ключевые темы мировой повестки последнего полувека.
1. Урбанизация. Логика процесса понятна — люди стягиваются с территории в города, где у них намного меньше возможностей и стремления к расширенному воспроизводству. Говорят об индустриальном переходе, но ключевое тут не в типе производства, а именно в структуре расселения: многоэтажка, квартира, жизнь между домом и работой.
2. Цифровизация. На уровне конечного потребителя она сводится главным образом к переносу большинства его коммуникаций, если не всех, в онлайн. Тут всё просто: онлайн — это когда все физиологические жидкости остаются по эту сторону экрана.
3. Феминизм и эмансипация женщин, включая право на аборты. Безжалостная статистика: больше потомства там, где значимее роль отца, и наоборот. Чтобы свести рождаемость к минимуму, надо в первую очередь убрать из модели именно фигуру отца. Одинокая женщина или не родит вовсе, или родит в крайнем случае одного. Здесь в этой же корзине — пацифизм и антимилитаризм, которые логично «склеиваются» со стигматизацией таких проявлений «мужского» и «патриархального», как агрессия.
4. LGBTQ+. Тут ещё очевиднее — «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы детей не имело». Но здесь даже тоньше — пока ты «мужчина» или «женщина» в старом смысле, это не только полы, но и роли, обременённые с самого начала набором традиционных, идущих из седой древности долгов — «мужчина должен», «женщина должна». Гендер отличается от пола тем, что это не предзаданность, а конструктор, из которого ты сам можешь собрать что угодно. ЛГБТ — это освобождение, похлеще чем свободный труд у коммунистов. Как только ты не мужчина или женщина, а трансгендерфлюид — ты не только никому ничего не должен, но, напротив, тебе все должны за предыдущие века угнетений. Более того, с какого-то момента срабатывает механика влияния меньшинства на большинство — даже традиционные отношения в парах мужчина-женщина начинают тяготеть к модели гей-пары: совместное проживание или редкие встречи в течение какого-то времени без строительства «ячейки общества», с неизбежным последующим расставанием по мере охлаждения партнёров друг к другу.
5. Экоповестка, борьба с изменениями климата, энергопереход и «бережливое потребление» — от вегетарианства до альтернативной энергетики. Здесь веер целей — от сокращения аппетитов «потребительского общества» до трансформации на уровне биологии: чем меньше белковой пищи в рационе, тем меньше готовность и способность к расширенному воспроизводству.
6. Биовласть — начиная от кампании ограничений на курение и алкоголь, и заканчивая недавним ковидным биофашизмом. Тут идея простая: биологическое тело само по себе — это стигма, живой носитель опасностей и угроз для окружающих, и подлежит изоляции и строгому контролю. В комплексе с «цифрой» — то же самое: опосредовать телесную коммуникацию между людьми экраном гаджета, заменить общение людей на цифровой обмен легко контролируемых аватаров.
7. Сменяемость власти, антикоррупция, цветные революции. По форме борьба за свободу и справедливость, по сути — размытие любых национальных суверенитетов. Идея — трансфер реальных полномочий государств на уровень наднациональных и вненациональных структур, опосредованных контролируемыми и индоктринируемыми через глобальные сети группами пассионарных активистов. В пределе — десуверенизация, когда роль государств сводится к набору декоративных атрибутов из прошлого и таких же декоративных политиков. Своего рода «музеев под открытым небом».
8. Окончательная секуляризация — вытеснение «традиционных религий» с их ценностным набором в маргинальную периферию. Здесь важно, что полный демонтаж института семьи, как главного бастиона старого мира, невозможен без разрушения его изначального фундамента — традиционного патриархального культа, в центре которого стоит фигура Бога Отца. Он сказал своим детям: плодитесь и размножайтесь; теперь его надо или поправить, или отменить.
9. Мультирасовое разнообразие. От BLM до переписывания истории и кастинговых квот в киноиндустрии. Здесь ключевое — сигнал о том, что все предыдущие пункты относятся не только к миру «белых людей»: это универсальная модель, которая должна быть распространена на всё человечество без каких-либо расовых различий.
10. Трансгуманизм. Это вишенка на торте — постепенное приучение к мысли, что будущее человечества необязательно состоит в сохранении биологического человека в его привычном виде, а также об избыточности, ограниченности и ущербности самой нашей телесности как таковой.
Сворачивая это в один генеральный тезис — чтобы человечество вместе с планетой выжили, нужно перестать быть людьми в привычном нам смысле. Конец истории — это в первую очередь конец истории вида Homo sapiens, c постепенной заменой его на нечто новое, что можно пока условно назвать «постчеловек».
Я не утверждаю, что где-то есть бункер, в котором сидят злые мировые масоны и реализуют всё это как некий единый осмысленный план. Скорее это выглядит как большой сетецентричный процесс, у которого нет единой «точки сборки», а есть множество относительно автономных «контрибьюторов» разной степени влиятельности, двигающихся в общем направлении полуосознанно-полуинтуитивно.
Но что можно утверждать с уверенностью — так это то, что этот план уже доказал свою работоспособность. Как минимум, на той части территории планеты, где влияние инструментов «мягкой силы» является максимальным — то есть в мире постмодерна. Yes, it works — во всей Евроатлантике рост населения остановился и даже началось его снижение, нужные ценности восторжествовали, а постчеловеческий переход стартовал.
Но для того, чтобы сценарий сработал в мировом масштабе — необходимо, чтобы преобладающее влияние «инструментов мягкой силы» распространилось по всему миру, worldwide. Иными словами, чтобы не осталось никаких других «полюсов», кроме того одного, который и определяет соответствующую Global Agenda. Она же, по совместительству, и есть та самая единственная Современность, куда все хотят попасть, но куда не всех пускают.
Именно поэтому мир обязательно и непременно должен быть только однополярным.
Здесь важное для нас уточнение. Такая глобальная гегемония должна быть достигнута преимущественно мирным путём, без войны. Любая война — это угроза базовому сценарию. Угроза на очень глубоком, культурном уровне — она актуализует именно тот набор ценностей, который предполагается обнулить: начиная от «токсичной маскулинности» в виде вновь героизируемой фигуры человека-мужчины с оружием, и заканчивая институтами национального государства — армия, ВПК и гражданский патриотизм.
Теперь вы понимаете, чем именно Россия так провинилась перед Её Величеством Мировой Жабой. Предмет конфликта с их стороны совсем не Украина. Чтобы Генеральная Уборка получилась, полюс в мире должен быть один, современность — тоже одна, и глобальная радуга — одна на всех, за ценой никто стоять не будет. У больших стран Белого мира особая роль — с тех пор, как весь мир как раз на заре Модерна стал филиалом Европы, они выполняют роль маяков, поставщиков универсалий и образцов планетарного калибра. И это по сей день в основном так, даже несмотря на то, что белый мир уже не торт, а небелый, наоборот, куда тортее.
Я напомню — ведь почти все забыли — что именно было главной темой информационной атаки на Россию ещё до второго Майдана, во время подготовки к сочинской Олимпиаде. И это была не Мюнхенская речь и не Грузия — и то, и другое простили, нажав обамовскую кнопку перезагрузки. Нет, это была, как нам тогда казалось, такая смешная мелочь, как закон депутата Милонова о запрете гей-пропаганды среди несовершеннолетних. Сейчас, когда на посольстве США в Москве, на площади Донецкой Народной Республики, висит радужный флаг ЛГБТ, мы понимаем, насколько это для них не мелочь. Это повестка, один из самых центровых её пунктов. И в этом смысле претензия к Путину даже не в том, что он хочет многополярности или задирает цены на сырьё — в мире диктатуры Современности вопрос про шашечки всегда важнее вопроса про ехать.
Россия, если попытаться сформулировать ясно то, что мы сегодня невнятно бубним, вопреки сценарию пытается отстоять право человека оставаться человеком, мужчины — мужчиной, женщины — женщиной, Бога Отца — Богом Отцом, государства — государством, а истории — историей. Она не может согласиться, что про войны прошлого надо забыть на том основании, что это несовременно. До кучи, военные действия — это крайне неуместный ренессанс именно тех антропотипов, которые Повестка последовательно уничтожала все эти годы. И не только у нас, но, что хуже, и у них самих. Так Россия оказалась главным препятствием на пути вселенских мусорщиков Генеральной Уборки, и сейчас испытывает на себе работу их метлы и лопаты.
Причём в этой картине мира их дело бесконечно правое, а миссия благая и почти сакральная — они спасают планету, наш общий дом. А эти замшелые русские не готовы принять очевидного — того, что мы все в одной лодке, и не только как люди, но и вместе с последним ёжиком в лесу, пингвином в Антарктиде и кораллом с Большого Барьерного Рифа. И пытаются зачем-то нудить об исторической правде и национальных интересах. И если бы это была периферийная страна с какого-то из бывших колониальных континентов, это не представляло бы никакой угрозы — ни у одной из них нет даже шанса оспаривать первородство Современности. Даже у Китая его нет, несмотря на всю его нынешнюю экономическую мощь, по причине неустранимой интровертности его культуры. А вот у России есть, несмотря на всю её нынешнюю относительную слабость.
Для России сейчас развилка состоит в том, чтобы:
* либо прекратить безобразничать, разоружиться, заплатить и покаяться, уйти отовсюду, в том числе и с той земли, на которой сейчас находимся мы с вами. После чего долго ждать и доказывать, что мы теперь белые и пушистые и достойны того, чтобы дать хотя бы на минуточку пососать из биоразлагаемой трубочки коктейля современности (разумеется, последними в очереди после всех других, более достойных).
* либо попытаться прикинуть: а есть ли хотя бы теоретическая возможность построить альтернативную современность у себя. Такой, если хотите, реверсивный инжиниринг, или, по-русски, переизобретение современности.
Это значит для нас только одно — тайм-сквоттерам, захватчикам современности, нужно противопоставить взломщиков. Хакнуть машину времени. Русский Нео вышел из Матрицы, у него всё ещё болят и кровят разъёмы для проводов подключения, но теперь вопрос — что делать в Зеоне. Мы не сможем выстоять, оставаясь узколобыми консерваторами, запертыми в привычных рамках национального и даже имперского мышления. Их проект носит глобальный характер — мы тоже должны стать центром сборки глобального ответа на вопрос, заданный даже не противниками, а самой Историей.
Как звучит вопрос? Довольно банально: можно ли сохранить нашу Землю и выйти в космос, в то же время продолжая всё же оставаться людьми вида Homo sapiens, наследниками истории своих предков того же вида?"
|
</> |