Родила

perebeia — 31.05.2013

8 роддом, где все происходило

К двум часам схватки стали почти беспрерывными. Нянечка принесла обед и сказала:

- Мамаши, кушайте

Меня так поразило это слово мамаши…это я мамаша?

Это было последнее, что я еще осознавала вокруг. Но есть уже не могла. Утром я съела шоколадку и яблоко, которые принесла мама. Передача с воли. Как я обрадовалась! Мама тут, где-то рядом. Я чувствовала себя под арестом, в изоляции. Дом, родители, муж – все осталось где-то далеко. Я была тут одна со своей болью. Мне казалось ужасно несправедливым, что рожаю я ребенка нам обоим, а мучаюсь тут одна.

Пришла врач, осмотрела меня. Сказала, что рожу я к вечеру. Я спросила, сколько времени. Два часа. Я сказала, что до вечера не выдержу. Врач улыбнулась и сказала – выдержишь. Потом все исчезло, и осталась одна боль, сквозь которую я считала, сколько часов безводного периода.



Если во время беременности меня иногда посещал страх, что я умру от родов, то теперь об этом и не вспомнилось. Каждый орган – сердце, печенка, селезенка, каждая клеточка во мне вопила от страха – ребенок задыхается, погибает! И эта боль. Как будто расплавленный свинец закачивали мне в живот. Едва очередная порция размещалась там и начинала остывать, как уже терзала следующая. Я стонала, потом кричала, потом орала во весь голос. Подходила врач, и снова говорила – рано, рано… А я считала эти страшные часы. 12, 13.. и все рано, рано, рано…

Наконец акушерка из родилки сказала:

- Ну, чего она там орет? Ведите ее сюда, пусть тут орет, жалко мне ее, тут ей веселее будет.



Вот за этими окнами, тут родблок

Меня доволокли до стола. Мне и вправду стало немного веселее. Вместо того, чтобы орать, захотелось почему-то запеть во весь голос: Эх, валенки, вы ваааааленкии-ии… именно голосом Руслановой. Просто ужасно захотелось! Но я побоялась, что меня сочтут сумасшедшей и отберут ребенка. Поэтому я продолжала орать без мелодии.

Акушерка сказала, что сейчас вот Зина родит, потом она меня посмотрит. Зина молчала и только пучила глаза. Зине велено было тужиться, а мне нет. Но мне было плевать на ее приказы. У меня ребенок задыхался, и я все равно тужилась. Без всяких потуг, я их не дождалась, и до вторых родов понятия не имела, что это такое. Акушерка заметалась между нами.

- Ну, я уж и не знаю теперь, кто вперед родит. Пожалуй, ты все же. Зина, не тужься!

Зина покорно перестала тужиться, сцепила зубы и еще больше выпучила глаза. Акушерка пыталась командовать мне, когда тужиться, когда нет, но я ее не слышала. Я изо всех сил рожала как могла, и еще контролировала себя, чтобы не запеть про валенки.

- Кого ждешь?
- Мальчика
- Да, похоже, мальчик будет

И через пять минут:

- Девка! Здоровенная, но девка!
- Кладите обратно, мне мальчика нужно

Я еще могла шутить как ни странно.

- Нет уж, милая, я пока оттуда ее достала, намучалась. За мальчиком придешь в следующий раз
- Следующий раз??

Меня разобрал дикий смех. Более черного юмора я не могла себе представить. Все равно что меня бы сняли с дыбы и сказали – если понравилось, приходите еще. Но тут мне стало не до юмора. Ребенок молчал. Я слышала, как его шлепали, видела, как хмурила брови акушерка, и все у меня внутри леденело. Я не знаю, сколько прошло минут или секунд, но большего ужаса я еще не испытывала. И вот наконец – жалобное уааа. И вот мне показывают мою дочь. Маленькую копию Димы, только что вынырнувшего из бассейна. И вот честное слово – она на меня посмотрела! Причем очень сердито.

Было 16.05. Вес 3800, рост 51.



Тут ей месяц правда, тогда в роддомах не снимали.

Еще много лет моим страшным кошмаром будет повторяющийся сон, что я снова беременна, и мне скоро рожать, и ничего уже нельзя сделать. И я в ужасе думаю, как же это могло получиться, как я на это решилась, и просыпалась в холодном поту.

Акушерка занялась терпеливой Зиной. Она еще пару раз выпучила глаза и родила. Потом она нас долго штопала. Меня почему-то без наркоза. Пока я просто не отшвырнула от себя ее руки и не сказала, что больше не могу. Акушерка пугала, что я истеку кровью и сдохну, не смогу больше родить, заработаю опухоль, но я была непреклонна и дралась с ней насмерть. Я больше не могла. Зину увезли. На ее место положили девочку 15 лет. Она жалобно говорила – тетеньки, больно. А тетеньки сурово отвечали – а … не больно было?

Я лежала и поглядывала на дочь. Она спала.

У меня болели горло и шея от крика, болели все мускулы, я не могла пошевелиться от усталости. И еще вспоминала маму. Это вот и я ей так досталась? И я еще не слушалась ее, огорчала?

Стол под девочкой сложили и превратили в кресло. Акушерка сказала, что ребенок идет ягодичками. Я попросила увезти меня поскорее, не могла я смотреть на эту девочку.

Положили меня в коридоре на раскладушку. Больше места не было. Нас там человек 10 лежало. Я еле сверзилась на эту раскладушку с каталки. Все кончилось. Я была счастлива.

Нам принесли пироги с повидлом и чай. Мне очень хотелось есть и особенно пить. Но руки у меня были все в крови после драки с акушеркой. Я просила нянечек принести мне умыться, они отвечали сейчас-сейчас и все не шли. Чай остывал. Я кое-как отерла руки полотенцем и поела.

Вскоре пришла пить чай акушерка. Их столик стоял рядом с моей раскладушкой. Я спросила, как там та девочка, родила?

- А ты не слышала?
- Нет
- А когда ты рожала, вся больница слышала

Я стала извиняться, но она меня остановила

- Не за что. Я всегда знаю, когда зря орут, а когда правда невыносимо терпеть. Тебе досталось.

И еще сказала, что работает много лет, но помнит всех своих рожениц. И часто узнает их на улице. А вот они ее узнают редко. Мне казалось, что я не забуду ее до самой смерти. Но лицо ее почти стерлось из памяти, только что-то смутное, и имя Ева.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив