Райская скамеечка

Семен Кваша,
специально для «Oтото»

После смерти мужа хорошая жена в раю будет подставочкой для его ног, когда он, сидя за столом, будет изучать Тору в компании других бородатых мудрецов. Эту идишскую легенду в свое время достаточно иронично описал Шолом-Алейхем, но она реально существовала и, судя по всему, бытует до сих пор. Как и ситуация, которая эту легенду иллюстрирует.

Выглядит это так. Муж сидит и читает Тору, пишет комментарии к комментариям к комментариям к Талмуду. Жена его рожает детей, кормит их и мужа, держит лавку или работает, ведет дом, готовит еду в дровяной печи, стирает в корыте, все, как полагается. Кроме того, она должна заработать деньги на то, чтобы издать за свой счет мужнину писанину. В начале двадцатого века это была вполне распространенная ситуация, комментариев этих, во всяком случае, издавалось много. Москва очень светский город, из которого уехали все алии давным давно, найти в нем религиозного еврея — надо еще постараться. Ну или просто в моем окружении их нет, одни светские полукровки инженерской веры. Поэтому мне как-то казалось, что эта история про еврейскую аскезу, маленький частный монастырь с женой и детьми, остался в прошлом.

Оказалось — нет.

Старый университетский друг, писавший на юридическом курсовую по русскому року (других подробностей не сообщу, потому что мир тесен, а злословие — самый страшный для еврея грех, не считая секса с шиксой), решил стать раввином и начал учиться в ешиве. Не знаю, что было причиной, а что следствием, но он женился на красавице из династической раввинской семьи, родил с ней двух (на момент последней встречи, религиозные не предохраняются, так что возможно там уже их больше) детей.


Он учит Тору, источников дохода у него, разумеется, нет (в Центральной России не так много общин, которые в состоянии содержать раввина, да и в дореволюционной России их был заметный переизбыток, если верить классикам, Зингеру, Шолом-Алейхему и прочим), и они живут в основном на те деньги, которые зарабатывает его жена. У которой, напомним, по крайней мере, двое детей. Она почти каждый день ездит в Москву работать — пара часов в один конец, право какие мелочи. В основном — потому что все-таки моего приятеля хватает на то, чтобы время от времени хватать там и тут кое-какую халтурку, но это случается иногда: его прежние занятия для начинающего раввина греховны в своей бессмысленности, а кроме того, изучение Торы, древнееврейского и всех тонкостей Закона отнимают почти все его время, как полагается.

Сказать, что меня это поразило — ничего не сказать. Это показалось мне огромной дикостью, и кажется до сих пор. Но мне многое кажется дикостью — православные игуменьи, которые благословляют в монашки пятнадцатилетних девчонок, не знающих мира, и те на всю жизнь становятся Христовыми невестами, кажутся мне ничуть не менее дикими, чем тридцатилетние взрослые мужчины, которые посвящают себя Б-гу и садятся на шею своим женам. Пятнадцатилетние монашки, кстати, тоже дикость.

Множественное число в этой истории — потому что я знаю два таких случая. Вторая — один посредственный скрипач решил стать раввином, а содержать его решила жена — новообращенная шикса, принявшая гиюр. Эту историю я знаю хуже, но она тоже была. Человек, впрочем, по слухам, быстро сдался и все-таки сел в оркестровую яму, но посредственных скрипачей еще больше чем раввинов, ему остается только пожелать удачи.

Если вычесть из этой истории одну лишнюю переменную, останется мятущийся мужчина, к тридцати не успевший найти себя и не усвоивший главную мужскую роль — пастуха, ответственного за все и вся. И женщина, которая любит его без памяти и готовая за ним куда угодно — хоть в Сибирь, хоть в рай скамеечкой. Но переменную эту вычесть нельзя, потому что это Б-г, страшный мстительный старик, требующий от своих людей все новых жертв.

Я его боюсь и стараюсь держаться от него подальше, тем более что не хочу после смерти целую вечность изучать Писание. Но кто ж меня спрашивает.

Но мне хочется спросить присутствующих здесь дам: вы готовы посвятить жизнь человеку, цель которого — целую вечность изучать Тору, делать для него все и ничего не ждать взамен? Быть скамеечкой под ногами своего избранника и в этой жизни, и в следующей — радует ли вас эта перспектива?