Работа в Боинге: главный инженер и чехлы для подголовников, или Никита Хрущёв,
sovkista — 19.12.2025
В прошлой записи мы обратились к личностному аспекту Литкода: не каждый достаточно умный, чтобы литкодить, даже если кажется, что это не так. Более того, удачливому (то есть умному) литкодеру может показаться, что литкодить может каждый, примерно как чеду с правильным лицом может показаться, что каждый может подойти к женщине на улице и взять у неё телефончик.
А теперь посмотрим на социально-экономический аспект проблемы.
Когда я начал пиратить, рынок внешне был уже полностью забит. Кассеты продавались по городу везде, и в продуктовых тоже. Набор фильмов был примерно один и тот же, но этого было достаточно. Торговля фильмами была похожа на торговлю книгами. Везде был Терминатор-2 и везде был Фридрих Незнанский. И тут я внезапно решаю попробовать продать две оказавшиеся у меня оперы Дзеффирелли и «Сталкера». Дело пошло.
Объяснение этой удаче есть в гениальном комментарии Ормуза, я не откажу себе в удовольствии его целиком процитировать:
Я вижу Вас — как работающего на глубокой переферии индустрии, где у Вас, как у ковбоя, есть делянка на которую никто больше не претендует, и Вы, опять же как ковбой отстреливаете там "сложные задачи", которые больше никому нафиг [пока или уже] не сдались.
Так, всё так!.. Когда старшие и более удачливые коллеги покупали магнитофоны по запредельным ценам (1500 долларов за FS88 в 1995, треть двухкомнатной квартиры), тратили по 20 долларов за качественный оригинал и арендовали места на лучших торговых площадях, собирая за хороший торговый день по 1000 долларов, я радовался одной кассете «Семь Самураев», которая продавалась 1 раз в неделю на протяжении 8 лет, и возможности купить себе второй видак (не за 1500, а за 150 долларов), чтобы не кооперироваться с другом и переписывать кассеты самостоятельно.
Тарковский и Куросава были никому не нужны, это и была та самая делянка, на которую никто не претендовал, та самая периферия индустрии. Как пират я выступаю в точности, как esq, который пишет:
Да, конечно, я занимаюсь более сложными вещами. То что вы называете, это — плёвое дело. Это вроде того как бы спросили "а давайте на английском поговорим" с подтекстом что надо проверить умеете ли вы это вообще делать.
Я тоже был гораздо умнее, как мне казалось, среднего коллеги по цеху — мне надо было доставать редкие оригиналы, делать собственную полиграфию, сайт, вести достаточно развесистый каталог, ремонтировать аппаратуру. Этого никто не делал — видаки ремонтировали «мальчики», про сайты никто не слышал, полиграфия была готовая. Надо было просто продавать, продавать и продавать, а не сидеть ночь, меняя муфту у P05.
А потом наступил момент, когда мне удалось двинуться в мейнстрим. И я понял, что дело прогрессирует, не когда мои кассеты с Висконти и Имамурой повезли в Нью-Йорк, а когда Верку Сердючку в моей полиграфии стали продвать в Мариуполе. Я повторил в микро-масштабе путь Константина Эрнста, начинавшего с показа на ОРТ фильмов про Копполу и Фассбиндера, и быстро пришедшего к «Старым песням о главном».
Здесь мне видится ещё одна аналогия. Предположим, есть два талантливых молодых человека. И есть Боинг. В Боинге можно стать главным инженером, если повезёт, и если, как пишет Ормуз, «[уметь] строчечку перевернуть [] Или деревце DFS обойти». Конкурс там примерно 100 человек на место, многие хотят попасть годами, но никак.
А ещё Боингу требуется контрактор на пошив белых чехлов-подголовников на кресла. Нужна швея, которая не будет проваливать сроки, сама сделает выкройку и сама купит нужный материал. И там прямо сейчас никто в очереди не стоит, дело не очень выгодное. Главный инженер получает 1500 в день, работая может часа три, а швее надо будет работать иногда сутками, получая раз в 5 меньше. Но главным инженером можно и не стать, очень уж сложно. А в швеи возмут прямо сейчас.
С годами я начинаю понимать, что надо было выбрать путь «стучаться в главные инженеры», хотя всю свою активную жизнь провёл как швея-контрактор.
Но главное, ради чего я писал этот текст: подход Ормуза «стать главным инженером» кажется мне более этически оправданным. Сам Ормуз пишет о таком подходе как о чём-то, во-первых, прямом и лишённом какой-то схематозности, цитата:
социально опасный — это общая реакция на "нельзя передать работу fte" и очень мутная система распределения обязанностей, это не то чтобы красный флаг — но необычно и непонятно можете ли Вы работать нормально, без замутов.»
а, во-вторых, и это, наверное, главное, как о чём-то настоящем, основном, определяющем смыслы и общую картину всего пейзажа:
если у вас не было собеседований, конкуренции — то вы не вполне участник рынка, и информация о том, сколько вы получаете, что считаете нужным/ненужным — moot.
грубо говоря — кто программист а кто нет, решает коллективно
десять топовых контор, путем стандартизации процесса интервью.
Вы может тоже программист, но как золотой слиток без пробы — фиг
его знает, что на самом деле за фрукт. В каком месте проба на
слитке говорит нам о химическом составе? ни в каком, это отдельный
процесс.
Ормуз в данном случае выступает как Свити Фокс: человек приходит на давно сформировавшийся рынок со своими жёсткими условиями большого спорта, и не просто достигает там самой вершины, идя строго по наиболее сложному маршруту, без компромиссов, но и становится лицом процесса и носителем его ценностей.
Закончить я бы хотел любимой цитатой моего родителя-1, сформировавшегося как специалист в начале шестидесятых.
«Цели определены. Задачи поставлены. За работу, товарищи!»
|
|
</> |
Накопление через Финуслуги: как выбрать счет под краткосрочные цели, подключить автопополнение и напоминания
Что общего между Ежиком в тумане и дядей Фëдором?
Купянск 16 декабря
ОБРЕТЕНИЕ
Введение во храм Пресвятой Богородицы: 4 декабря 2023
Королевская Семья нарядила елку
Как ведут себя мужчины с низкой самооценкой и какие проблемы возникают в
Ярмарка "51 Российский Антикварный Салон & 11 Lifestyle Искусство интерьера".

