Притерпелись?

История с невыдачей олимпийского паспорта Максиму Кацу заинтересовала меня не чинимым клятыми властями произволом. И даже не самой этой идеей власти – ввести для болельщиков паспорта. Заинтересовало меня полное равнодушие общества, включая и его оппозиционную часть, по отношению к этой затее.

Я за спортивной жизнью не слежу уже лет сорок пять – был когда-то, в раннем отрочестве сумасшедшим болельщиком, но «переболел» быстро и с тех пор к спорту равнодушен. Насколько к нему можно быть равнодушным. Так что деталями подготовки к олимпиаде я не интересовался, благо макроэкономика и идеология этого дела понятны были и без знания деталей.

А вот за политической жизнью и особенно за ее протестной частью я, как раз наоборот, слежу довольно внимательно. Но пока служба безопасности олимпиады не отдавила Кацу ногу, я нигде и никогда не встречал ничьего возмущения таким наступлением на свободу перемещения. Как будто это совершенно нормально. А это нормально?

Вспоминаю олимпиаду 80-го года. Эпоха была жуткая, можно сказать – жутчайшая; настроение было гнусное и атмосфера была мерзопакостная. Но быть в это время в Москве и совсем не прикоснуться к олимпиаде было нельзя. Ну вот, я и решил прикоснуться. Купил билет на какие-то квалификационные соревнования по легкой атлетике – мне было все равно, что смотреть – и пошел. Пошел и пошел. Никто меня нигде не останавливал. Никто не требовал ни олимпийского паспорта, ни обычного. Никто нигде не досматривал. В общем – обычный поход на стадион. Конечно, я слышал, что Москву «чистили», кого-то выселяли и отменяли электрички. В самом деле, было ощущение, что в Москве стало меньше людей. Но никого из знакомых эти «репрессии» не задевали. А в самой Москве усилившейся напряженности не было.

Наверное, это не российское изобретение. Не только российское. США в своей войне с терроризмом создали своим гражданам тоже немало неудобств. Но то, что мы не одиноки, разве это так важно? Как получилось, что мы так быстро согласились, так быстро привыкли ходить через рамки металлоискателей? Привыкли, что нас прослушивают? И даже стали считать, что прослушивать нас необходимо? Как мы согласились, что для борьбы с террористами, нам нельзя избирать губернаторов?

Ведь мы понимаем, что войной с вымышленным или реальным противником, с противником естественным или с созданным искусственно можно оправдать любое ограничение любой свободы. Но почему мы так легко на это соглашаемся? Потому, что «в Америке тоже так» и поэтому нашим правозащитникам не с руки такие ограничения критиковать? Или потому, что свободы такие нам не слишком важны? Ну, подумаешь, паспорт – позвоню и закажу. Ну, подумашь – металлоискатели. Это же все для нас, для нашей безопасности.

Что я предлагаю? Ведь проблема безопасности, в самом деле, реальна. Я предлагаю не привыкать. Не самоустраняться от решения этой проблемы. И не ждать, когда нас окончательно допеленают. Конечно, исключительно для нашего блага.