Приключение
ukila-nepis — 11.04.2024
Было тихое и вялое предвечерие. Блёкло истлевал день. Я шатался по городу. Неведомая тоска сдавливала мне горло. Миновав какие-то булыжником вымощенные кривые улочки, кое-как оживляемые туристами, я стал подниматься на холм.
Поднимаюсь себе да поднимаюсь. Синеет, слегка золотясь, асфальтовая мостовая. Чугунные цепи у меня под ногами. Какая-то мелкая трава с сором пополам. Глициний конусы свисают со стен. Внезапно открылся простор и большой кусок неба. На площади нежно розовел мраморный фонтан с фасадом барочной церкви. Я замер, удивлённо озирая чудо. Там были разные кругления, извивы, путти, дельфины, вазоны и ещё какие-то кренделя. Грустящие кипарисы дополняли набор.
Я обогнул царь-фонтан и оказался перед хорошенькою белостенною виллою. Тут же доска просвещала зазевавшегося похожего, что когда-то, лет сто-пятьдесят назад, здесь была большая битва. Здесь находился последний оплот местной армии против армии чужестранной. Местные хотели насильственно объединить разрозненные государства и края. Их обуревала химера национального государства. Химера и восторженный идиотизм — дитя романтического века, детище буржуазии, рвущейся к господству... А чужестранцы противились этому. Чужестранцы стояли за старый порядок, папу и монархию. И вот они здесь дрались. И те, и другие храбро сражались. Куда? куда стремитесь вы народы? Столько доблести, столько преждевременных смертей... В конечном итоге те, которых на смерть посылала буржуазия, победили чужеземцев-монархистов. Они объединили страну и... И ушли. А буржуазия через пол-века с небольшим затеяла новую войну — в десятки, в сотни, в тысячи, в десятки тысяч раз ужаснее той, что была. Игралища нелепейшей игры, металися смущённые народы. И кровь людей... Вот зачем это всё было, зачем? Теперь стоит миленькая, похожая на бисквитный тортик, вилла за каменным забором. Тут какое-то посольство нынче. Или культурный институт. Там грустит Тургенев. И ничто бы не напомнило о войне, если бы... А впрочем, всё пустое, пустое, пустое. Только доблесть тех и других — способность каждого из тех мальчиков преодолевать страх смерти, сражаться — только это и вечно. Только это и пою. А те, кто послал их умирать за выдумку, за жестоковыйную химеру, — да будут они прокляты во веки веков!
Так рассуждая, я поплутал ещё на вершине холма и зашёл в сад. Он был заглохший и заросший. Обвалились каменные балясины ограждений, оголили свою кирпичную подноготную ступени лестниц... Запустение, увядание...
Смеркалось.
Я вдыхал прохладный аромат этого места, о котором время позаботилось (уж коли человек не порадел), чтоб оно являло собою картину Юбера Робера. Мне быстро стало скучно. Кроме трёх пожилых собачников со своими питомцами я не встретил в саду не единой живой души. Я подымался и спускался по бесконечным дорожкам. Я хотел настроить ум свой на созерцательный лад. Но у меня не получалось: в голову лезла всякая чепуха; почему у английского короля такие большие уши, у всех стариков уши большие, давешняя немецкая овчарка поджимала зад словно старушка-паралитчица.
Стремительно становилось мне скучно. Я направился вниз — к выходу. Выход оказался заколочен. Я поднялся обратно — к другому выходу. Тот тоже оказался заколоченным. Я заметался по саду, бегая по клумбам, сбивая головою цветки глициний и бугенвилей, скользя по мраморным ступеням (там, где оне ещё оставались). В довершение беды я по колено провалился одною ногою в какую-то канаву.
Стемнело уже. Я носился в прохладных благоухающих потёмках и вода хлюпала в моём башмаке. Наконец, осознав, что меня заперли в этом саду, я решился на отчаянный поступок джигита.
Немалых усилий и страха стоил мне этот поступок! Всё-таки я уже далеко не четырнадцатилетний юноша, чтобы с лёгкостью переваливать через каменные ограды! С годами я погрузнел. Стал солидным мужчиной, не любящим почём зря пачкать свой твидовый пиджак! Воспользовавшись молодой чинарой, росшей у самого забора, я кое-как вскарабкался на забор. Не изорвав штанов, я перемахнул через него и прыгнул в кусты. Кусты оказались колючими. Внутренне охая, я выбрался из кустов и поплёлся восвояси. Навстречу мне попалась девушка с круглым славянским лицом. Она улыбнулась мне приветливо. Я поразился открытости её взгляда. Почёсывая ушибленное бедро, я проковылял мимо. Мне было ужасно жаль, что я не решился заговорить с нею.
За следующим поворотом у ограды палисадничка я повстречал двух бездомных котов. Один был чёрно-белый пират с глазами разной масти. Другой был бело-рыже-коричневый с чёрной полоской. Оба милостиво дозволили мне погладить их — что я и сделал не без опаски, ибо оба жителя трущоб были слегка шелудивы. Впрочем, что толку им от моей боязненной ласки? Жратвы я им никакой не припас — об чём чёрно-белый и не преминул сделать мне замечание. Понуривши голову, я поплёлся восвояси. Влага в левом башмаке по-прежнему похлюпывала.
Такое случилось приключение без приключения.
|
|
</> |
Первый ремонт без стресса: как разобраться в натяжных потолках 
Солнца яркого с утра , замечательного 
По предновогодней Феодосии 
Брюссель больше не бельгийский 
My sweet, sweet love 
ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКИХ 
Анекдоты 
Традиционный новогодний бедлам и дедморозинг – 2025. 
Бутерброды с малосольным лососем 
