Полученные ответы

Речь о публикациях эмигрантской печати периода конца 1920-первого полугодия 1921 г. — о ситуации в Красном Крыму.

Не располагали до весны 1921 г. эмигранты достаточной информацией о том, что происходит на территории полуострова. Это я уже вижу предельно очевидно.

Но также я вижу, что эмигрантские СМИ и их журналисты — хотели знать больше. Они мониторили все, что просачивалось за рубеж из Советской России. 

Публикации из советских газет; свидетельства иностранных журналистов, которые побывали в Москве и Петрограде; свидетельства беглецов. Последний названный источник — был хоть и противоречивым, но все-таки наиболее изобилующим подробностями.

Ситуация начинает меняться весной 1921 г. Оживает судоходство. Например, стамбульская «Вечерняя пресса» в мае 1921 г. среди прочего — публикует информацию о яхтах, которые поедут в Крым. Информация адресована тем, кому есть что передать оставшимся близким. Если их не убили.

Далее. 

Пресса Русского Зарубежья действительно публиковала много откровенных слухов и преувеличений. Но она же их опровергала. Слухи — были следствием скудности информации.

Именно на основе изучения газет той поры становится очевидным тот факт, что о Бела Куне как персоне узнали спустя месяцы после того, как он уехал из Крыма. Поэтому в той же «Вечерней прессе» были в апреле 1921 г. статьи на тему, что он — такой-сякой-правит СЕЙЧАС в Крыму. Потом, в мае 1921 г. — уже была статья, что поступили новые сведения. Бела Куна в Крыму нет.

Основной поток сведений о терроре в Крыму и жизни в первые месяцы после ухода белых — пошел с весны-лета 1921 г.

Там тоже было много искажений, но было и много запоздалой конкретики. Подтверждаемой иными источниками.

Таким образом, проанализировав не менее двух десятков зарубежных изданий, могу заключить, что:

— мир и Русское Зарубежье, безусловно, следили за тем, что происходит в Крыму после его оставления врангелевцами;

— каждое свидетельство — даже самое фантастическое — быстро разносилось по всему миру. Как минимум, по газетам русской эмиграции. Быстрее узнавала Европа. Чуть позже — Азия (Харбин и др. восточные территории). Основным первоисточником все же оставался Стамбул, где информационные всплески случались сразу же после прибытия очередного беглеца из Крыма или целой партии оных;

— 99% публикаций сочетают как реальные факты, так и домыслы, и неточности;

— даже в условиях отсутствия стабильных источников информации — в общих чертах эмигрантские СМИ давали весьма подробную и верифицированную картину событий в Крыму в конце 1920 — апреле 1921 г. С течением времени, когда террор пошел на спад, имела место очевидная либерализация (по-ленински, но все же — сравнивая с бойней предшествующих месяцев — это УЖЕ вполне гуманизм, как ни нелепо сие слово в данном контексте звучит), подробных (пусть даже на данном этапе искаженных) сведений становилось все больше;

— некоторые аспекты жизни послеврангелевского Крыма (например, реквизиции, мобилизационные практики, а также сопротивление большевизму в виде «бело-зеленого» повстанческого движения — даже до апреля 1921 г.) - освещались весьма подробно и близко к тому, что было в реальности, и подтверждено иными свидетельствами.

__

Подробнее о ситуации в Крыму после Врангеля см. мои книги: «Железная метла метет чисто... советские чрезвычайные органы в процессе осуществления политики красного террора в Крыму в 1920-1921 гг.».

«Красный террор. Симферополь. 1918–1921 гг.»

«Красный террор. Евпатория. 1918-1921 гг.»

«Запретные страницы истории Крыма. 1917-1991 гг.: От красного террора до "перестройки"»

События на Южном берегу Крыма также рассмотрены в авторских антологиях 2018 г. «Я словно заглянул в бездну...» и 2024 г. «Россия и Крым в ХХ столетии. Трагедии. Память. Наследие».

Также проблема рассмотрена в моей недавно вышедшей книге «Русская Ривьера в период больших потрясений 1914-1921 гг.»