По Сеньке и шапка
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
![По Сеньке и шапка По Сеньке и шапка](/images/main/po-senke-i-shapka-148b79.jpg?from=https://ic.pics.livejournal.com/augean_stables/95979817/921842/921842_original.jpg)
Андрей Баумейстер, украинский философ и публичный интеллектуал, колумнист The Moscow Times:
Интервью Владимира Путина Такеру Карлсону примечательно в нескольких отношениях.
Первое. Такер Карлсон очень старался, чтобы его интервью с Путиным стало политической сенсацией и информационным прорывом. Да, интервью будут долго анализировать и цитировать, критиковать и высмеивать. Да, оно станет частью истории политики и журналистики. Но заурядной и невыразительной частью.
Сенсации не получилось. Прорыв не состоялся. Возникали какие-то вспышки, какие-то новые нюансы. Но разговор вышел скучным, растянутым, с повторами. Не прорыв – обобщение, значительное удлинение знакомого нарратива. Но! в удлиненной форме нарратив Путина выглядит уже как навязчивая идея, даже как больная фантазия. Не хватало только рассуждений о Древнем Египте, Древнем Риме и исторических претензиях императора Священной Римской Империи.
Второе. Такер Карлсон был совершенно лишним на интервью Такера Карлсона. Его коронный смешок возникал, но совершенно неуместно, и не играл обычной роли разговорного навигатора. Его обычная активная манера вести беседу куда-то улетучилась. То же было во время его беседы с Трампом.
Карлсон только иногда пытался оживлять и обострять разговор, который порой был скучен и ему самому. Но Путин продолжал свой тягучий рассказ, иногда оживляясь сам, без помощи собеседника, особенно если получалось укусить американских друзей.
Для Карлсона это интервью стало профессиональным поражением. Встреча с Путиным должна была стать широким шагом к вершине журналистской и, в конечном счете, политической карьеры. Но стала – мне кажется – началом спуска с горы.
Ни дискуссии, ни сложных вопросов, ни страсти, ничего. Карлсон вел себя как представитель официальных российских СМИ. Познер – и тот выглядел бы лучше, сыграл бы в острого собеседника. Венедиктов – сыграл бы роль рупора оппозиции. А здесь – послушный ученик слушал лекцию и задавал наводящие вопросы, местами обнаруживая пробелы в знании, как в эпизоде с Оранжевым майданом.
Такер Карлсон стал инструментом, ретранслятором навязчивой псевдоисториософии Путина. Путинский параноидальный нарратив пошел в американские массы без контрдоводов, без интеллектуальных контратак, без неудобных вопросов, без очень неудобных (очень мягко говоря) фактов.
Он стал инструментом пропаганды. Инструментом в информационной войне страны-агрессора. Жаль.
Думаю, Карлсон и сам это хорошо понимает и пребывает не в очень хорошем психологическом состоянии.
Третье. Немного позитива. Многое прояснилось. Есть надежда, что взгляд Такера Карлсона на Путина станет более критическим, более жестким. И когда телеведущий будет воплощать свои несомненные политические амбиции, это сыграет свою роль.
The Moscow Times. Мнения
Feb 9 at 17:04
|
</> |