По поводу комментариев к посту о Набокове (продолжение)

tareeva — 13.08.2017

asharky, тронута вашей снисходительностью к моему старческому слабоумию, и восхищаюсь блеском вашего могучего молодого интеллекта, который демонстрируете вы с такой убедительностью. Вы правы, «глупо отрицать физиологию». И всякий, кто сравнит вас и меня, увидит, что и в данном случае физиология торжествует.

Я сослалась на Дмитрия Петровича Бака, который высоко ценит «Что делать?» как художественное произведение и считает, что этот роман оказал влияние на русскую литературу и продолжает оказывать его и сегодня. Это Дмитрий Бак так считает, на самом деле все сложнее. Я не замечаю влияния Чернышевского на сегодняшнюю литературу. В русской классике у Набокова нет предшественников, но зато сегодня в нашей литературе у Набокова есть несомненные последователи, независимо от того, считают ли они себя таковыми. Я имею в виду, например, Владимира Сорокина или даже Михаила Шишкина с его «Письмовником» и пр. Я уже больше трех лет не могу читать по причине потери зрения и наверно не имею права судить о сегодняшнем дне русской литературы. Я сужу о ней больше по кинематографу (у меня новый плазменный телевизор с действительно большим экраном, и кино я смотрю), киносценарии – тоже литературный жанр, а сценаристы – писатели, и некоторые – очень талантливые. И я вижу, что главное направление сегодняшнего кинематографа – человеконенавистническое и даже некрофильское. Я имею в виду, конечно, не сериалы, а настоящее артхаусное кино. К этому направлению принадлежат поздний Балабанов, Сигарев, Лозница, последний фильм Ренаты Литвиновой и даже последние фильмы Киры Муратовой, очень страшные, и Валерия Гай Германика.Да и Звягинцев примыкает к этому направлению. Ну вот хоть фильм «Елена». Героиня этого фильма - обычная, добропорядочная женщина, обдуманно и совершенно хладнокровно убивает своего ни в чем ни повинного мужа, чтобы завладеть его деньгами. И достигнув этой цели, живет безмятежно, спокойно и счастливо, окруженная своими близкими, эти деньги принесли им всем большую пользу. Возможно, Звягинцев хотел сказать своим фильмом, что времена Раскольникова прошли, жизнь сильно изменилась. Человек избавился от химеры совести, и муки совести, раскаяния ему неведомы. ( Я не хочу верить Звягинцеву и другим представителям этого направления, и не верю).

Мы здесь в России больше не наследники Толстого и Чехова. Их произведения на Западе экранизируют чаще и лучше, чем у нас. И не только на Западе, мы уже с вами говорили об экранизации Чехова в Турции. Замечательный турецкий режиссер Нури Джейлан получил Золотую Пальмовую ветвь в Каннах за экранизацию Чехова - фильм «Зимняя спячка». Этот режиссер всю жизнь, о чем бы он ни снимал, экранизирует Чехова. И понимает его настолько глубоко, что если бы я верила в реинкарнацию, то решила бы, что в прошлой жизни он и был Чеховым. Иначе такое проникновение, прямо таки перевоплощение в Чехова невозможно объяснить. Я думаю, если бы Антон Павлович увидел фильмы Джейлана, то рыдал бы . Он, конечно, себе не представлял, что более чем через 100 лет, и не в России, а в Турции он окажется таким востребованным, его будут так глубоко понимать, и с таким совершенством экранизировать.

А у нас похоже Набоков всех перевлиял. Мы живем в мире победившей и торжествующей набоковщины. Такие дела.

Я не только не считаю Набокова русским писателем, я не считаю его русским человеком. Человек принадлежит не крови, не земле, в смысле территории, а языку, мы с вами уже об этом говорили... В последнюю пару десятилетий когнитивная лингвистика доказала связь особенностей языка с особенностями мышления вполне убедительно. Национальный менталитет закодирован в языке во всей полноте и со всеми деталями. И если родной язык человека русский, то человек этот будет русским по менталитету, независимо от того, кем он сам себя считает. И если он не хочет считать себя русским, и даже ненавидит русских, то ненавидеть он все равно будет по русски. С билингвами дело обстоит сложнее. Про Набокова нельзя сказать, что русский был его родным языком. У него дома одинаково свободно говорили на трех языках - французском, русском и английском. И он начал говорить сразу на трех этих языках. Вы скажете, что русская дворянская интеллигенция 200 лет говорила по французски. Это верно. Но у каждого представителя этой дворянской интеллигенции были русские кормилицы, мамки и няньки. У каждого была своя Арина Родионовна. И они начинали воспринимать жизнь через её сказки. Живя часть года, а иногда и постоянно в имении, русский помещик очень редко общался с такими же, как он, основное общение было с дворовыми людьми и крестьянами, а они по французски не говорили. Набоков же был петербуржец, и русскоязычной дворни не было в его в окружении. Он начал писать в эмиграции по русски, потому что эмигранты, потеряв родину, особенно дорожили своей русской идентичностью, и язык был её главной частью. Но через несколько лет Набоков перешел на английский, и уже навсегда.

То, что наша сегодняшняя литература и кинематограф стали такими набоковскими, говорит об изменении национального менталитета. Значит, и язык должен измениться. И мы все видим, что это действительно происходит. Язык меняется на наших глазах - меняется лексика, даже фонетика (я имею в виду произношение), и весь интонационный строй. Появилось выражение «новые русские», так называют предпринимателей. Но в каком-то смысле новыми русскими стали все мы. Интересно, как далеко мы зайдем по этому пути, и куда он вообще ведет.

Сохранено