Письмо №8 о простоте письма

bydylai — 07.01.2014 Здравствуйте, драгоценная моя М.

Не спешу рассказать, что видел эротический сон с вашим участием.
Дело обстояло примерно так:
Прихожу в жилье, а там вы. Самоотверженно ужинаете калорийное и ругаетесь, будто бы я опять не отремонтировал балкон. Что-то там насчет тоски дребезжащих стекол и вечного холода незакрывающейся рамы, - грозных свидетелей напрасно потраченных об меня лет.

Проснулся от терпкой грусти, от безнадежности ощущения того, что все самое интимное между нами уже безвозвратно случилось, минуло и выдулось за эту треклятую раму, а вспомнить возьмись – так ничего и нет.

Впрочем, был там подозрительный нюанс. Ругались не вы, ругался скорее я, на то, что вы не донимаете меня с балконом. Не даете порыва, толчка, вдохновения, не подстрекаете к ударной страсти молотка, методичной напористости перфоратора и страстному ерзанью рубанком.

Вы же знаете за психологию и умеете думать - так подумайте над этим.


Что касается кажущихся низостей штиля нашей переписки, то оставьте этих мыслей, это все пустое и напрасное, это у вас от недосыпа, магнитных бурь, москвы и прочих жизненных бед.

Красиво многословить уместно в иных обстоятельствах, где дружный перестук пальцев с клавиатурой вызван жаждой наживы и оборачивается угрожающим гулом банкомата с постыдно кратким шелестом купюр.

У нас же с вами иное, менее истовое чувство. Симпатия там, нестерпимая, блять, нежность. К чему тратить интеллектуальную собственность, эдак и разориться недолго.

Хотя, если так надо, если так немыслимо обойтись без прикосновения к великому, оставить свой след рядом с ним – с теми, кто мнится вам недостижимыми, но непреклонно обозначены к постижению, то все будет исполнено.

Где-то недалеко от меня, в Тарусе, есть могилка, вот удача, как раз Цветаевой или Ахматовой. Схожу, наслежу там за нас двоих.


Послушайте, о, нежный окситоцин моего гипоталамуса, о соль ран, язв и прочих стигматов моей болезненной души, я и правда не могу, не хочу и не стану все вот это вот.

Меня так учили: будь проще - и я соглашался. Не рассказывал? Нет? Так вот, дело обстояло примерно так.
Первым моим учителем письма был редактор одного крупного периодического издания.
Старенький, интеллигентный, извиняюсь за тавтологию, еврей.
Очень грустный мужчина: тридцать лет вычитки юмора – это вам не шутка.

Он объяснил мне , - Послушайте. Ваш язык цветаст настолько, что хочется сказать – берегите печень. Как сыну родному советую: не выебывайтесь с текстом. Просто пишите как было и все.
- А если не было, - в волнении переспрашивал я. – Ну вот если того, о чем пишу, не было. Тогда что?
- Тогда, - отвечал он, - все равно не выебывайтесь, и просто пишите как не было.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив