Перевертыши в конце зимы 2

alexander_pavl — 25.02.2017 Попытка возвращения царского семейства в центр сцены, под свет юпитеров, была произведена, как ни странно, не при Хрущеве, а при Брежневе, в связи с полувековым юбилеем Октябрьской Революции, уже отстоявшейся в качестве одного из ключевых мифологических эпизодов советской культуры.



Бывший авангардист, ныне крупный кинофункционер, Иван Пырьев (автор «Партийного билета», узнав о том, что Мейерхольд – международный брэнд, горестно восклицал «Я же мейерхольдовец!»), совершенно дезориентированный в новой ситуации, поручил экранизацию «Заговора императрицы» шестидесятнику Анатолию Эфросу. А сценарий – вы подумайте! – заказал неблагонадёжному Александру Володину. Естественно, партийные органы остановили это безобразие, усмотрев в заговоре императрицы аллюзию на заговор Брежнева против Хрущева. Тем не менее, кто-то там, наверху, сообразил, что разыграть антимонархистскую карту было бы недурно. Но, разумеется, для такой цели диссидентствующий Эфрос (он и еврей, к тому же, а ведь именно евреи убили царя-батюшку!) не годился. Проект был передан Элему Климову, родственно связанному с высшей партийной элитой и уже успевшему хорошо показать себя в казусе «Добро пожаловать». Элем Климов, за год до смещения Хрущева знавший о планах «днепропетровской братвы», не проблотался и выказал себя максимально лояльным новой власти.

Впрочем, и у Климова не заладилось. В Кремле победили сторонники постепенного свёртывания советской идеологии и потому антимонархистские выпады были сочтены несвоевременными. Вообще, почти все «юбилейные» фильмы про революцию были либо остановлены в производстве либо запрещены к прокату.

В конце концов Элем Климов всё-таки снял фильм про царскую семью – это было уже в середине 70-х. Говорят, что поводом к перезапуску этого проекта был выход голливудской мелодрамы «Николай и Александра», но это наивное объяснение. Почему-то фильмы о Гришке Распутине не вызывали у совпропа желания состязаться с иностранными киноделами, а фильм Франклина Шеффнера вдруг пробудил соревновательный дух. Кроме того, фильм Климова никак не противоречит фильму Шеффнера. Он его уточняет и дополняет, а не опровергает – Николай в советском фильме приятный такой интеллигентный мужчина средних лет, страдающий от необходимости заниматься скучным нелюбимым делом. Революция и всё зло, от нея происходящее, в "Агонии" выглядели мистическим наваждением, затмившим жизнь очень хорошего царя.



Мне попадалось более разумное объяснение: как раз в начале 70-х годов кое-кто из международной элиты заинтересовался историей «Екатеринбургского расстрела». В СССР по этому поводу началась лёгкая паника. В окрестности Свердловска КГБ срочно откомандировал Гелия Рябова для создания «царской могилы», а журналист Марк Касвинов (никому не известный журналист без биографии и библиографии - в случае чего его можно было легко дезавуировать) получил задание написать книгу о «последних Романовых». Тут же и Климов спешно занялся своей «Агонией».



Однако к тому времени, когда и кости были зарыты, и фильм поставлен, необходимость в масштабном фейке отпала. Леонид Брежнев посмотрел фильм и сказал «Ну и зачем это показывать?». После этого, кинокартину, раскрученную с богатырским размахов (вплоть до разворотов в «Советском Экране» миллионными тиражами), положили на полку до лучших времён.

В международный прокат, впрочем, «Агония» была продана – уже после смерти Брежнева.



А сценарий поставленного и непропущенного фильмы был передан Валентину Пикулю, который на основе полученных материалов для ультрашовинистского журнала «Наш современник» навалял «роман-хронику» «У последней черты». Как говорится, в хорошем хозяйстве и верёвочка пригодится.

Следующий фильм о Николае был поставлен уже на излёте «перестройки и гласности» и поручен он был человеку, не менее проверенному, чем Элем Климов, и тоже родственно связанному с высшей партэлитой – Карену Шахназарову. Это такое странное кино под названием «»Цареубийца», очень двусмысленное. Герой, сидящий в психушке, воображает себя участником расстрела царской семьи, а своего доктора – Николаем Вторым. Понимающему зрителю как бы даётся намёк, что «историческое событие» суть плод расстроенного воображания не пойми кого. Но, в тоже время, не исключено, что «всё было на самом деле». Фильм делался в момент, когда история могла развернуться в любом направлении, потому и картина, данная Шахназаровым, представляет собой этакий смысловой трансформер.



Когда же, наконец, Россия определилась со своей ориентацией, в работу включился не менее номенклатурный кинорежиссёр, намного более талантливый, чем его предшественники. В 2000 году Глеб Панфилов (надёжный, родственно связанный и тд. и т.п.) выдал суперколосс «Романовы. Венценосная семья». Здесь миф окончательно обретает свою завершённости и добавлять к нему что-то просто немыслимо. Все последующие «Матильды» - лишь розочки на кремовом торте.



Короче говоря, если приглядеться, «ностальгия по Романовым» отчётливо регулируется совершенно определённой группой, нанимающей не каких-то там случайных режиссёров, а больших мастеров, уже набивших руку на высокохудожественном выполнении деликатных поручений. Из этого следует, что те, кто в дальнейшем будут обращаться к этой теме, люди, несомненно проверенные, надёжные.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив