партизанское..

ango — 27.10.2024
на дереве можно видеть разметку Большой Уральской Тропы - сделана она гениально.
вот у нас в Ленобласти 49 экотроп. вроде, есть уже опыт экотропления - но каждый раз на перекрёстках равнозначных дорог эти деятели рисуют кирпич ровно на угловом дереве!
и? я должна что? пройти с рюкзаком километр до следующего значка, чтобы убедиться, что это моя тропа?!
БУТ делали профессионалы: повороты УКАЗАНЫ.

ну а что касается заглавной фотки - никакой ошибки в ней нет. камни - это именно тропа. главный уральский аттракцион. называется курумник. место для переламывания ног и разбивания бошек..


река Большой Инзер.
самая необычная горная река, которую я когда-либо видела.
если на Северном Урале реки прозрачны настолько, что их не заметишь, пока не вляпаешься - Инзер чёрен, медлителен и глубок. у самого берега по колено. ещё шаг - и уже по грудь.

что я тут делаю?
ищу брод. я сошла с тропы и направляюсь к точке своего интереса - сквозь леса и болота и горы - по азимуту.
следующую фотку оценит только тот, кто знает, что такое ходить по азимуту:)

иии.. все мои усилия тщетны: натыкаюсь на непреодолимый скальный массив!

вариант БЭ: гораздо более рискованный, но что мне остаётся?
я вынуждена выйти на открытое пространство, где рискую попасться военным или инспекторам заповедника..
(да, я нахожусь на запретной территории)



здесь должна быть вторая попытка пересечения Инзера, где он оказался ещё глубже! уже на втором шаге - по плечо!
порезав бок об лёд, я вылезла из воды и отправилась искать дерево для постройки плота. увы - местная карликовая, но тяжёлая растительность для этого совсем не годится.
остался последний вариант: отмеченный на карте брод, где бродяг отлавливают только так - прямо у реки стоит инспекторский дом с собаками.

а собаки там серьёзные! если вы читали в интернетах про "женщину, которую съели вместе с резиновыми сапогами" - это про них.
я пыталась штурмовать брод дважды - не тот, что возле дома, а его дублёр примерно в полукилометре. так эти шерстяные твари унюхали меня и прибежали!
я достала нож и сняла защитные колпачки с палок. к счастью, людоедов позвали на ужин.
второй раз вышла к реке в четыре утра, в самый туман. и проскочила!

верховье Инзера (на общедоступных территориях)



в общей сложности, на разведку и партизанство ушло три дня.
в конце-концов, я нашла верный путь! разумеется, через болота)



лирическое отступление:

Мотолыга стояла посреди леса. Егор Лексеич спустился с борта в орляк.
- Застряли, сказал он своей бригаде. Дальше пешком пойдём.

Путь преграждал замшелый бурелом. Царапались еловые ветви. К лицам липла паутина. Висел густой запах горячей смолы. Со связанными руками Щуке трудно было сохранять равновесие, она спотыкалась и материлась.
- Вы все сдохнете на Ямантау! с ненавистью угрожала она. Смерть из горы выскочила, она всегда из гор скачет! Побежала вниз, накопытила тропу и в яму провалилась... А та бригада как раз на яме сдуру встала! И хана ей!
- Заткнись, пыхтя, посоветовал Егор Лексеич.

На увале, по которому они ломились сквозь чащу, вряд ли когда вели вырубку, и селератный лес разросся здесь свободно, в полную силу. Митя понял: это "рефугиум" – естественное убежище. Ускоренная жизнь и быстрая гибель деревьев загромоздили ельник валежником, а валежник превращался в гумус, в перегной, насыщенный влагой. Лес получал всё, чего жаждал. Он был сытым, непуганым, откормленным во многих поколениях, и люди для него означали не больше, чем соломинки, которыми можно поковырять в зубах.

Впереди ниже по склону в тёмной зелени тонкими нитками замелькали стволы берёз. Приближалась роща, в которой погибла бригада.
– Не пойду в берёзы! – заупрямилась Щука. – Они с мертвецов растут! Молния в них не бьёт! Нож воткнёшь – молоко течёт!..
Егор Лексеич сердито толкнул Щуку в спину: топай давай.

– Берёза и вправду особое дерево, – сказал Митя. – Но не колдовское, конечно. Кора белая от бетулина, это фитонцидное вещество. Берёза подавляет другие виды деревьев и предпочитает гомогенные древесные сообщества... Проще говоря, берёзовые рощи – только для берёз. Другие деревья угнетены.

Маринка посмотрела на Митю с опасливым уважением.
– Не полезу туда! – Щука села под сосной. – Не заставите, суки!
– Лексеич, да хрен с ней, – поморщился Холодовский.
Роща светлела впереди, как туман за еловыми шатрами.

Егор Лексеич издалека заметил джип, уже затянутый кустами крушины. Джипов было даже два – китайские армейские "Донгфенги". Они стояли
аккуратно, с закрытыми дверями. Сквозь листву тускло поблёскивали стёкла, а по гладким бортам, сливаясь с камуфляжем, расползлись разводья грибка. На крышах росла травка. Странное запустение выглядело зловеще, словно здесь, как и говорила Щука, пробежала смерть и унесла людей. Слишком уж всё было красиво и безмятежно – будто чей-то умысел, будто следы замели.

– Куда бригада подевалась? – спросила Маринка.
– Ну-ка все назад! – вдруг распорядился Егор Лексеич.

На земле возле машин под покровом из дёрна с чистяком угадывались пять длинных и плоских бугров – как насыпи могил. Егор Лексеич
наклонился, закряхтев, и потянул что-то внизу. Раздался ветхий треск, и дёрн поехал в сторону. В руке у Егора Лексеича был край истлевшего спального мешка. Егор Лексеич завернул его, как одеяло, и в тёмной, волосатой от корешков земляной полости все увидели иссохший и бурый, как прошлогодняя картофелина, труп.

– Вот они, – мрачно сказал Егор Лексеич. – Во сне умерли, а потом роща их досуха высосала. Пять мужиков с двух джипов. Верняк, что это бригада Солиста. Они ещё в прошлом году попёрлись на Ямантау...

(отрывок из романа "Вегетация", А.Иванов)

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив