![](/media/images/top/preview/icpicslivejournalcomsovkista775335718368183681_original.png)
Онлифанс и танки, или лекция для родителя--1
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Написал в декабре прошлого года одним махом в каком-то угаре. Читалась перед группой врачей.
Присутствующие могут удивиться: почему мы собираемся говорить о такой мирной теме, беременность/репродуктивное здоровье у юных, а тут фотография танка.
![Онлифанс и танки, или лекция для родителя--1 Онлифанс и танки, или лекция для родителя--1](https://ic.pics.livejournal.com/sovkista/77533571/83681/83681_original.png)
Как вы, наверное, догадываетесь, я доктор медицинских наук. Докторскую диссертацию на тему [] я защитила в [] году, времена для вас совершенно легендарные. А начала я заниматься темой юных беременных за 10 лет до этого, в самом начале восьмидесятых. Тогда в Донецке была известна довольно вульгарная пословица – этот танк (имелся в виду танк напротив кинотеатра Шевченко) стреляет тогда, когда мимо него проходит девственница.
Этот продукт народного творчества интересен для нас причудливым скрещиванием официальной повестки с темами, реально, на уровне каждого дня, интересующими население. Мне неизвестны никакие серьёзные исследования сексуальной сферы советских людей того времени, в том числе и потому, что тема была полностью табуирована в средствах массовой информации, кино и книгах, и по факту ей занимались только медицинские специалисты. «Сексология», «сексопатология», «половая жизнь» — это всё термины из медицинских изданий. Даже в «Медицинской газете» можно было встретить статью «И снова об этом». «Это» там было в кавычках.
Одновременно (напоминаю, речь идёт о начале восьмидесятых) до нас докатывается волна сексуального раскрепощения с Запада. Столицы она накрыла в середине семидесятых, а к нам дошла чуть позже. Мне кажется, что условным сигналом, поданным сверху, «о теме можно говорить осторожно» послужило неявное разрешение показывать в массовом кино обнажённое женское тело (фильмы «Экипаж», «Избранные» и «Русь изначальная»).
Примерно в этом контексте и начинается моя разработка темы юных беременных.
А почему мы вообще говорим о социологии вопроса? В современной науке не очень-то принято заниматься единичными случаями. Да, мы, врачи, должны уделять внимание каждому пациенту, поэтому приходит ли к вам одна беременная 12 лет или две или пять – для нас не должно быть вроде бы никакой разницы, но принято – я специально подчёркиваю тут «принято» — считать, что мы занимаемся темой юных беременных потому, что юных беременных внезапно стало значительно больше, чем их было вчера или пять лет назад.
Этому надо искать какие-то причины, например более раннее начало половой жизни, потом надо искать какие-то причины более раннему началу половой жизни, и эта цепочка может никогда не остановиться. Однако, живя в эпоху перемен, а я писала диссертацию как раз в восьмидесятых, сложно не связать происходящее в обществе с тем, что – хотя бы по личным ощущениям – юных беременных становится больше.
Но, по иронии судьбы, сразу после моей защиты, в девяностые, тренд начал разворачиваться. В первую очередь это связано со СПИДом. Полнейшая сексуальная раскрепощённость семидесятых-восьмидесятых сменилась в обществе настороженностью. В это время наступает звёздный час конструкций «СПИД», «презерватив» и «безопасный секс», люди начинают интересоваться числом заболевших в Африке, африканец на улице воспринимается уже не только как студент медицинского института или меняла-валютчик, а и как возможный носитель СПИДа, начинают ходить городские легенды про парикмахера, заразившего клиентов через бритву или расчёску.
Скорее всего, на Западе этот тренд на «новую консервативность» продолжается до сих пор. Секс в жизни американцев случается всё реже и всё позже, люди вместо похода на свидание предпочитают смотреть Нетфликс. Есть на эту тему настолько известное исследование, что я даже не буду приводить его автора. А если поискать на Google Scholar на «подростковая беременность», статьи с 2017 года в основном касаются Кении, Экваториальной Африки, Северо—западной Эфиопии и Ганы. Кажется, что вечный кошмар родителей «дочь не окончила школу и уже беременная» ушёл куда-то далеко-далеко. Связано ли это с новыми сексуальными практиками, привнесёнными Интернетом, в какую сторону заворачивают кривую нежелательных беременностей Порнхаб, Онлифанс, а в какую Тиндер – вопрос, выходящий за рамки нашей лекции.
Но я хотела бы в качестве примера сложности социологии вопроса упомянуть следующий интереснейший факт. Хорошо известен термин «демографический провал девяностых». Из-за социальных пертурбаций рождаемость на территории бывшего СССР упала, и примерно через 14 лет от 1992 года, то есть к 2007 году, количество женщин, только входящих в возраст половой активности, было значительно меньше, чем в начале нулевых (в начале нулевых, напротив, был подъем, связанный с ростом рождаемости в период антиалкогольной компании 1986 года).
Таким образом, на некую среднюю молодую женщину, осваивающую возможности своего тела в 14-15 лет, если эти 15 лет пришлись на условный 2007 год, действуют несколько противоположных факторов.
1) Ей уже не надо социализироваться в дворовой компании за бутылкой портвейна, потому что дома есть компьютер, на нём Одноклассники и Вконтакте. Отсюда можно предположить, что возраст начала половой жизни будет выше, потому что по интернету забеременеть сложно.
2) Таких, как она, относительно мало. На неё претендуют мужчины от 17 до 65, а их много. В личном плане это воспринимается как триумф, вспомните песню «Верните мой 2007». Мужчины склонны в таких случаях к более рискованному поведению («ограблю банк, чтобы купить машину с открытым верхом и понравиться любимой»). Следовательно, возраст начала половой жизни будет ниже.
Социологии на эту тему опять же нет, хотя там наверняка лежит несколько докторских диссертаций.
Но в конце этой цепочки всегда стоим мы, врачи. И пока возраст социальной и биологической зрелости различается, как было последние лет 200, а то и больше, «юные беременные» будут всегда.