Он им поверил

laragull — 12.08.2025

"Лара, здравствуйте!
Пишу к вам в надежде, что вы сумеете найти слова для меня. Вопрос мой звучит так – как принять внутри себя гибель моего старшего сына, яркого, талантливого, умного, способного, с большими перспективами молодого человека 25 лет?

Все произошло очень быстро и, конечно, неожиданно.
Мы живем в областном центре, мне сейчас 50 лет, работаю педагогом, давно разведена, воспитывала своих двух сыновей одна.
Вышло так, что родители мои достаточно рано развелись, а затем оба независимо друг от друга умерли с разницей в два года, одной было 47, а другому 48 лет.

Мне было 25, когда я поспешно вышла замуж, так как дома с тогда еще живой, но безработной и выпивающей мамой мне было очень некомфортно и я убедилась, что помочь ей мне уже не удастся.

Избранник мой казался мне человеком надежным, так как, во-первых, не выпивал (а тогда это мне казалось самым главным достоинством), и, во вторых, хотел создать семью и детей. Все остальные нюансы вроде разных характеров и временного недопонимания казались мне делом наживным, я понимала, что счастливая семейная жизнь потребует от человека идти на компромиссы внутри своей семьи. Я - то была готова к компромиссам, а вот муж мой нет.

Когда обнаружилось, что он устал от семьи, и у него появились вспышки ярости по отношению ко мне - у нас уже был первый наш сын. Я еще надеялась спасти наш брак, размышляла, стоит ли разводиться, ведь у всех есть свои недостатки и все равно придется закрывать на что-то глаза с другим человеком и мы продолжали жить вместе.

К моменту, когда нашему второму сыну исполнился год, а старшему уже было 6 лет, я осознала, что быть с этим человеком дальше может быть опасно уже не только для меня, но и для детей - подала заявление на развод. Тогда это трудное решение далось мне очень легко.

Хотя я понимала, что помогать мне с детьми некому – родителей уже не было в живых, свекровь меня всегда недолюбливала и подозревала меня в тайных действиях по захвату их собственности.

Отец детей считал, что, выплачивая алименты, он больше ничего им не должен, да я бы и не смогла доверить ему детей.

Оставались только мои бабушка с дедушкой по папиной линии, но они жили далеко в области. Бабушка очень любила меня, и помогала чем могла, но придерживалась старых взглядов на отношения в семье, приняв однажды в своем городе меня с малышом после того, как мой муж меня избил, тем не менее сказала – все таки давай, возвращайся к мужу, мы тоже с дедом всяко жили, ничего, все так живут.

Встал вопрос заработка. Нам повезло – после смерти мамы у меня оставалось свое жилье. Но нужны были деньги на жизнь, одежду, еду, лекарства. Младшему в то время невозможно было добыть место в садике, была огромная нехватка садичных мест в нашем городе даже для детей педагогов.

Я подрабатывала на дому как могла, потом стала ходить в ближайшую школу давать уроки. И мой старший сын стал мне главным помощником. В первую смену он ходил учиться в школу, во вторую уходила я, а он 7-летка оставался дома с 2-годовалым малышом, так как мне не с кем больше было оставлять младшего.

Я уходила мыть по вечерам подъезды – опять же с младшим оставался старший. Если нужно было добежать в магазин или аптеку – опять меня всегда выручал только он.

Старший сын рос понимающим, послушным, добрым, способным к творчеству мальчуганом. Никогда не капризничал, не устраивал истерик и не подводил меня. Один только раз он забылся, когда учился во 2 классе. Катался зимой с друзьями на горке и не слышал, как я ему звонила, чтобы он поскорее вернулся домой последить за младшим - мне пора было идти в школу.

Я, конечно, понимала, что для 7-летнего ребенка это была слишком взрослая ноша, но у меня просто не было другого выхода, нам еле хватало на еду и квартплату, плюс младший, все-таки побывав пару месяцев в садике, переболел менингитом и мне пришлось бросить работу и осесть дома.

Старший сын всегда был моей гордостью - он был на хорошем счету в своей гимназии. Учителя хвалили его за усердие и таланты, он был самостоятельным, ответственным, улыбчивым мальчуганом, сам выполнял домашние задания, участвовал в школьных и городских конкурсах и выставках.

При первой возможности стал подрабатывать себе на карманные расходы. Старший сын их, в общем-то, и не просил, хотя жили мы всегда небогато. Я подрабатывала как могла и следила за тем, чтобы у детей было все необходимое (одежда, телефон). Контроля за старшим с моей стороны не требовалось, проблем с ним не было никаких. Я привыкла во всем ему доверяться и знала, что он всегда мне готов помочь.

Тем более, что внимания все больше требовал младший сын, как по здоровью, так и по учебе. Видимо, из-за перенесенного в раннем возрасте менингита учеба ему давалась очень сложно, проблемы с поведением и переходный возраст тоже не обошли нас стороной. Но наша семья справилась и с этим.

Последние лет пять я уже не сомневалась, что главные трудности нас миновали и гордилась своими пацанами. Оба достигли определенного успеха и в учебе, и в личностном росте. Когда мы втроем работали летом в детском загородном лагере, приятно было наблюдать за ними. Дети их обожали, особенно старшего, он имел огромный успех и уважение коллег.

За последние годы мои сыновья образовали своеобразный семейный тандем, готовили общие номера, им доставляло особое удовольствие выступать с общими танцевальными номерами для детей, их ждали. И между собой у них выстроились хорошие отношения. Наблюдая за ними, я была уверена за то, что они будут друг у друга, когда меня не станет.

И вот настало лето 2025 года. Старший сын уже заканчивал учебу в университете в соседнем областном центре, крупнее нашего, его диплом уже был готов к защите и лежал на кафедре.

Когда мне позвонили из морга и сообщили, что мой сын был найден мертвым на улице г. Москвы. По словам следователя, он совершил самоубийство в отделе полиции. Получив обманным путем доступ к его аккаунту госуслуг, мошенники убедили его, что он оказал содействие украинским террористам и теперь требуются его действия для сотрудничества с ФСБ. Так он и доехал до Москвы.

Для меня остается загадкой, как они добились от моего сына такого послушания. Хотя зная его обязательность и ответственность, если он был уверен, что решает серьезную проблему, именно так он и должен был поступить.

Если сконцентрироваться на самом главном, то произошло следующее: сын перевел свои деньги, занял у друзей, а также и мои деньги с кредитки мошенникам. Кураторы умело пудрили ему мозги и учили, как именно просить денег и что говорить. В конце концов, не знаю уж, угрозами или силой убеждения, они отправили его в Москву (я даже представить не могу, чтоб мой сын накануне защиты диплома куда-то сорвался, настолько это не в его духе), там он принимал деньги у, видимо, такими же мошенниками обманутых людей и передавал их на виртуальные счета. Попал (или сам пришел?) в отделение полиции, где и погиб.

В полиции информации никакой мне не предоставляют, нельзя, говорят, в интересах следствия. Заверяют, что в Москве вся полиция под камерами и они точно не могли оказать на сына давление, склоняют к тому, что сын совершил самоубийство. Я боюсь, что мы можем никогда не узнать, что же именно произошло с моим сыном – был ли роковой для него поступок совершен от отчаяния от понимания того факта, что его обманывали; или же это произошло в результате грубого обращения или запугивания в отделении полиции; или это случилось под воздействием обработки его сознания кураторами, например, угрозами семье или тем, что его посадят за измену Родине.

В течение этих двух недель он сделал столько нетипичных для себя поступков, что если бы я не читала сама переписку его с кураторами – я бы не поверила, что это был он.

Сейчас во мне борются несколько чувств. Мне горько сознавать, что мой сын, который даже в мелочах всегда поступал исключительно правильно, теперь, скорее всего, сам стоит в одном ряду с мошенниками. Могут ли 25 лет безупречной репутации быть перечеркнуты последними двумя неделями? Я уверена, что мой сын помогал мошенникам не сознательно, он был введен в заблуждение и думал, что помогает ФСБ, на это указывают документы (конечно, поддельные), которые ему предоставляли. В авантюры и противозаконные действия он никогда не ввязывался, был скорее домашним ребенком, а потом молодым человеком, который чаще сидел дома и рисовал. Его беда, а не вина, что он им поверил. Хотя я знаю, что в таких случаях говорят: «Лохи, сами виноваты», «Так им и надо», «Жизнь ничему не учит!» и т.д.

Для меня также важно понимать, было ли это самоубийство или доведение до него. Мой сын строил планы на дальнейшую жизнь, планировал учиться дальше и работать, суицидальных настроений у него не было. Впереди была вся жизнь, которую он мог провести с огромной пользой для своей страны.

Мои мысли каждую свободную минуту теперь о нем. Пытаюсь понять, что он чувствовал и чем руководствовался в последние минуты своей жизни. Когда нас было трое – у нас была счастливая семья. Теперь нас двое и нужно найти силы жить дальше, пока не знаю как".

proО Т В Е Т

Дорогая публика при желании может выразить свое мнение в комментариях.

а если кто хочет прочитать мой ответ, то это тоже можно - здесь

доступ к нему платный, стоит 99 рублей.

как задать вопрос в рубрику (бесплатно с публикацией или платно но приватно) написано тут

на вопросы в комментариях я не отвечаю, не надо их задавать, прошу.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив