Однажды нам станет легче

sumka_mumi_mamy — 01.08.2018 Болело все. Так уже было однажды, когда она рожала Мартина, и все пошло не так, и изорванная плоть, казавшаяся чужой, слилась с бесформенным миром вокруг, где единственным светлым пятном был щупленький рыжий младенец. Теперь было так же, все в ней было изломано и надорвано, и от всей ее прежней жизни остался только худенький девятилетний мальчик. Он сидел с рюкзачком на ступеньках, не смея ее торопить. Анна взяла себя в руки, спокойно сказала: «Поехали, милый», и механически, как беспилотное такси, доставила его в водный лагерь. По дороге на работу она уже не сдерживалась и рыдала так, что впору было включать дворники. Предательство мужа она сознавала пока не полностью, а отдельными пятнами, думала о фильме, на который они так и не сходили, о девочке, которую уже, наверное, никогда не родит. Главное теперь было просто справиться, забить на боль, прокормить и вырастить сына. Если бы ей сейчас предложили уснуть и очнуться через 10 лет, она бы охотно на это согласилась. Все последние годы Анна размышляла о том, что надо бы сменить профиль, уйти из турагентства – скоро никто не будет покупать билеты и путевки по телефону. Сколько они еще продержатся? Сейчас их было восемь человек, одни женщины. На что они с Мартином будут жить, если агентство разорится?

Прежде чем выйти из машины, она надела солнечные очки и распустила волосы, пытаясь скрыть следы слез. Дотянуть до обеденного перерыва, а там уже расколоться, рассказать своим. На работе у нее были две близкие подруги – возможно, потому она так и не решилась искать что-то другое. И вот они сидели втроем в кафетерии, и участливые подруги наперебой пытались ей помочь, однако Соня вышла замуж за свою школьную любовь, а Пэм никогда ни с кем не жила, так что все это были наивные советы теоретиков. После обеда Соня предложила пройтись, но Анна не способна была даже просто идти по улице – голова кружилась, ноги не слушались. Подруги, бережно поддерживая, доставили ее на рабочее место, и там она, вконец обессилев, задремала.

Очнулась она к концу рабочего дня. В офисе было непривычно пусто. Кроме нее на своем месте оставалась только Пэм, которая рассеянно ей кивнула. Она показалась Анне осунувшейся и постаревшей. На улице все выглядело странным – от рекламных плакатов до ее собственной машины. Она как будто продолжала спать, но боль за время сна пропала, руки больше не тряслись, движения стали плавными, и по мере приближения к лагерю, она постепенно приходила в себя. Худой долговязый юноша с рыжинкой в волосах помахал ей рукой. «Мам, спасибо что заехала. Ты выглядишь усталой. Хочешь, я поведу? Ну и смена мне досталось на этой неделе – двое боятся воды, один убегает, еще сестры-тройняшки, представляешь, все время жалуются друг на друга… Я не буду ужинать дома, ничего? Франк не обидится? Он собирался что-то приготовить…»

Сын так ни о чем не догадался, и Франк – тоже. А сама Анна из всего пропущенного больше всего почему-то жалела о выпускном вечере Мартина, а еще – о первом свидании с Франком, и о той минуте – ведь была наверняка такая минута – когда поняла, что справилась. И все же, если бы ей сейчас предложили откатиться на 10 лет назад и все это пережить воочию, она бы, пожалуй, отказалась.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив