Что такое ИК-17

Гореликов прибыл в ИК-17 в конце 2019 года, 23 декабря. Из показаний, данных адвокатам: в 2020-м в ШИЗО, в полной изоляции и отсутствии общения с кем-либо Гореликов провел около 150 дней. В медсанчасти — более 90. Таким образом, более 240 дней в том году он находился в особых условиях содержания. В следующем, 2021-м, к даче показаний (в середине года) Гореликов провел в ШИЗО 105 дней; в последний раз отсидел 40 дней и на тот момент находился в ШИЗО 12-й день в уверенности, что срок продлят.

Здание ШИЗО, по оценке Гореликова (удостовериться в ее обоснованности возможности нет), является самостроем, не подпадает под СНиПы и ГОСТы; сырость, черный грибок съел деревянные полы, фундамент у здания отсутствует.

Далее тоже оценки и утверждения Гореликова, зафиксированные в протоколе: он неоднократно писал заявления на имя начальника учреждения, чтобы его перестали содержать в этом опасном для жизни и здоровья помещении, но ответов так и не получил; все его переводы в ШИЗО являлись незаконными, процедуры не соблюдались;

Звучит вопрос о здоровье и необходимости медобследования. На обращения Гореликова о проверке сахара в крови следует отказ. В ШИЗО полная антисанитария, нет вытяжной вентиляции — «я задыхаюсь»; отсутствует нормальное освещение — «от этого у меня садится зрение». По прибытии в ИК-17 Гореликова разместили в камеру № 5 (карантин), где было отключено отопление. Там Гореликова продержали четыре дня (на улице было минус 23). У него поднялась температура, давление, он заболел. Через несколько дней его завели на рентген, выявили воспаление. До приезда в ИК-17 он проходил рентген в ТПП (транзитно-пересыльный пункт) в Красноярске, и все было в порядке. После содержания в камере № 5 все хронические заболевания сердца и почек обострились (в медэкспертизах в материалах дела № 257 Т от 17.10.2016 указаны 14 заболеваний Гореликова): «эти обстоятельства — не что иное, как пытки».

Обо всем этом написано прокурору и начальнику учреждения, но реакции не последовало. Также Гореликов просил начальника назначить экспертизу определения тяжести вреда здоровью, но в очередной раз — ни ответа, ни входящего номера.

Этого в письменных показаниях нет, но из разговоров с адвокатами и родней выясняются некоторые обстоятельства «драки» 10 января: пощечина действительно была, в тот день руку ему и раздробили — мучили двое «директоров» (так в местных СИЗО и колониях называют з/к, выполняющих волю администрации и ломающих на кого им покажут, — раз в неделю выходят с папками на совещание к оперативникам, сейчас разработчиков/прессовщиков еще именуют «капо»), в тот же день Гореликова поместили в ШИЗО «за нарушение формы одежды и за использование в речи нецензурных слов» (так в справке, выданной ИК-17). «Новая» располагает также копией заявления генералу Попето, врио начальника ГУФСИН, от Гореликова — в нем названы фамилии сотрудников ведомства и з/к, его истязавших.

На вопрос, не хочет ли он пройти обследование в КТБ-1 Красноярска (ИК-18), а если нет, то почему, Гореликов свидетельствует, что к нему обратился начальник медсанчасти ИК-17 и в приказном порядке сказал, что «нужно в психушку» (так называют КТБ-1). Из опасений, что «могут залечить до смерти или закормить таблетками», Гореликов отказался, подтвердив, что хочет жить и не имеет помыслов о суициде и прыжках из окна (впоследствии Gulagu.net публиковал кадры падения 27 июля 2020 года осужденного из окна, спустя два дня этот человек умер; как утверждается, это КТБ-1 Красноярска, и это не самоубийство — узника выбросили), что не доверяет гуфсиновской медицине и требует обследования в присутствии консула (дело в том, что у Гореликова, помимо российского гражданства, есть второе — украинское). А также требует беседы с консулом о невыносимых условиях содержания (показывает переломанную кисть с кривыми пальцами на левой руке).

Пытались ли вы жаловаться? За полтора года в этом лагере неоднократно писал, но входящие номера на обращения не дают; встречался с тремя прокурорами и просил отреагировать — ответов не получил; письма в посольство и консульство не доходят до адресатов, как и письма адвокатам.

Написал около пяти заявлений на звонки — не ответили (родственники Гореликова подтвердили «Новой», что за два года в ИК-17 — ни одного разговора). Просил хотя бы один звонок консулу — не разрешили. Консул между тем в июне 2021 года приезжал и хотел посетить Гореликова, но ему не позволили.

«Новая» располагает скриншотом момента разговора Гореликова по скайпу с родными из мест заключения в 2018 году, до прибытия в ИК-17. То есть запрет на звонки не абсолютен, и уж во всяком случае аргументация этого запрета «серьезностью» статьи УК, по которой осужден Гореликов (шпионаж), действует не всюду и не всегда.

В «справке о поощрениях и взысканиях осужденного Гореликова», предоставленной 17-й колонией прошлым летом, значатся только взыскания, их 16. Один выговор (еще в 2016-м), два водворения в карцер на 20 суток в сумме (в 2017-м) и за один год и восемь месяцев в колонии — 13 водворений в ШИЗО в сумме на 148 суток.

Причинами указаны:

Из справки явствует, что в ШИЗО Гореликов провел меньше дней, чем по его собственным подсчетам, но цифры администрации тоже впечатляют, как и ее пояснения.

Да и без штрафного изолятора — одно лишь пребывание в этой колонии, находящейся прямо под факелом КрАЗа, в его санитарно-защитной зоне (СЗЗ), да еще и с подветренной стороны, — уже пытка.

Два года назад «Новая» подробно рассказывала об этой инфернальной окраине Красноярска под колпаком веществ первого класса опасности: дышат тут канцерогенами — бенз(а)пиреном, оказывающим мутагенное действие, и прочими полициклическими ароматическими углеводородами. Даже по данным внутрикорпоративного наблюдения за выбросами (то есть самого «Русала»), ведущегося на границе СЗЗ КрАЗа, внутри нее, в жилых зонах и на дачах, незадолго до прибытия Гореликова в колонию, например, фиксировалось 38-кратное превышение предельно допустимых среднесуточных концентраций по бенз(а)пирену (этот показатель замеряется раз в квартал).

Но этого мало — в самой ИК-17, судя по всему, добавляется внутренней копоти, здесь тоже, как докладывает само ГУФСИН, работает цех, переплавляющий лом и шлак алюминиевого производства. Как рассказал «Новой» бывший з/к ИК-17 Роман Гарковенко, «плавят в ИК-17 вторсырье, диски, некондицию, тот глинозем, что КрАЗ недожег, и при этом никаких фильтров, никаких очистных там в принципе нет. Труба маленькая, низкая — в колонии все оседало. Ну и роза ветров такая, что все тянет именно в зону. Выбросы — по ночам, зимой пораньше начинают жечь — как только темнеет». Другой бывший з/к, пожелавший остаться неназванным:

Еще один з/к, освобожденный в прошлом году, написал в «Новую» письмо (его ФИО не раскрываем), рассказав, что теперь собирает материал для подачи жалобы в ЕСПЧ о влиянии на здоровье (свое и неопределенного круга лиц) из-за алюминиевого производства «Русала» и в колониях.

Ни в одном приговоре ни одного осужденного нет строки о наказании в виде круглосуточного вдыхания 38 ПДК бенз(а)пирена и рабского труда с зарплатой от 40 рублей на непонятные частные фирмы, устраивающие производства в зонах.

За лагерями, чуть подальше от завода, у коров отваливаются рога и стираются напрочь копыта — это фтор, гидрофториды.

И речь, конечно, не только о Гореликове и даже не только об ИК-17. Рядом с ней, строгого режима, — 27-я (особого) и 31-я (общего), а также при этих колониях два ИЦ (исправительные центры для осужденных к принудительным работам). Здесь же межрегиональный учебный центр ГУФСИН с общежитиями. Чуть подальше, в Старцево, это 6 км северней КрАЗа, — ОИК-36 (объединение исправительных колоний) или ИК-5, там тоже, по словам заключенных, переплавляют алюминиевый лом и шлак.

Всего — около пяти тысяч з/к, не менее тысячи работающих и обучающихся сотрудников ФСИН.

ПРОДОЛЖЕНИЕ