Мун Чже Ин (2017 - 2022): Итоги

astra_wizard — 27.03.2022 Подходит к концу срок 19-ого по счету президента Южной Кореи Мун Чже Ина. И я предлагаю посмотреть на основные итоги этой администрации, ее провалы и удачи. Традиционно хорошим тоном уже является предупреждать народ с самого начала: все, что я здесь пишу – мнение личное, все комментарии, возражения, предложения, пожелания и замечания приветствуются в комментариях. В том числе и от людей, которые будут со всем написанным категорически не согласны.

  Итак. Мун Чже Ин пришел к власти в результате досрочных президентских выборов в мае 2017 года после того, как предыдущему президенту Пак Кын Хе объявили импичмент. На том этапе его победа была практически предрешена, после грандиозного политического скандала шанса выиграть те выборы у консерваторов не было никакого. Волна народного гнева оказалась настолько мощной, что смела консерваторов вообще со всех уровней власти: в 2018 году демократы разгромно победили по всей стране на муниципальных выборах, в 2020 – получили первое в истории страны абсолютное большинство в парламенте страны. Более-менее реабилитироваться (частично и с оговорками) консерваторы смогли лишь на досрочных муниципальных выборах в апреле 2021 года, когда на выборах мэра Сеула победил бывший же мэр О Сэ Хун, а на выборах мэра Пусана – Ким Хен Чжун. Спустя пять лет режим снова сменился, и консерваторам удалось вернуть власть в свои руки. В июне нам предстоят региональные выборы, где снова будет решаться судьба органов местного самоуправления. Посмотрим, как сработает система сдержек и противовесов в этот раз. 
  Хотят того противники Муна или нет, но он уже вошел в историю страны как самый популярный президент за всю ее историю. Рейтинг его одобрения, зашкаливавший за 80% в самом начале его правления постепенно и совершенно логично снижался в течение всех пяти лет, но даже сейчас, на конец его срока он стабильно превышает 40%, хотя в определенные периоды и падал чуть ниже этой отметки. И это – действительно удивительно и уникально, учитывая особенности корейского общества и его отношения к политикам и правительству в целом: ни одна администрация никогда не пользовалась такой широкой поддержкой, обычно корейцы начинают хаять своих правителей уже примерно со второго-третьего года пятилетнего срока. Я считаю, что цифра эта крайне важна, потому что показывает, что, как минимум, все те, кто голосовал за Мун Чже Ина в 2017 году, поддерживают его и до сих пор (напомню, тогда он победил, набрав почти 42% голосов). То бишь, несмотря на все ошибки и провалы администрации. Это важно. Любой, кто хоть сколько-нибудь знаком с политикой Кореи, знает, что высокий рейтинг президента (да еще прямо перед окончанием его срока) – это настоящее и незамутненное чудо. Мун однозначно останется в истории Кореи как один из самых (если не самый) удачный и успешный ее президент.
  Признаю, когда я писал про ситуацию с импичментом и выборами пять лет назад, я относился к Муну ровно и даже довольно посредственно, считая его обычным популистом, который, конечно, станет лучшим президентом, чем Пак Кын Хе, но назвать его идеальной кандидатурой на этот пост я не мог. Что ж, сейчас я признаю, что он оказался лучше, чем я от него ожидал. По моему мнению, плюсы от его правления перевешивают минусы, хотя и соглашусь, что этот момент – дискуссионный и зависящий от того, какое положение в обществе вы занимаете, что делаете и каковы ваши взгляды на жизнь и в целом от вашего понятия о прекрасном.

  Начнем, пожалуй, с ошибок и провалов. С них и начинать легче, да и плохое всегда видно отчетливее, чем хорошее.

  - Провал политики по реформированию рынка недвижимости.

  Здесь, думаю, мнения у всех сойдутся, это – самый большой недостаток и самая крупная ошибка нынешней администрации. За период правления Муна с 2017 по 2022 год цены на недвижимость в Сеуле выросли в два раза, такой скорости роста на этом рынке не наблюдалось вообще никогда. Средние квартиры в нормальных (но не элитных) районах города выросли с уровня примерно в 500 - 700 тысяч долларов до примерно 1.5 - 2 миллионов долларов. С ломкой и криками боли с рынка исчезает традиционная для Кореи система съема жилья по принципу «чонсэ». Лично для меня это крайне актуальный и больной вопрос, поскольку своего жилья у меня нет (и в этой жизни уже вряд ли будет, с такими-то ценами), поэтому все прелести муновских реформ я целиком и полностью ощутил на себе, когда полгода пытался найти себе квартиру и получить под нее кредит, чтобы внести залог (о, это вообще долгая и увлекательная история, там хватит на отдельную главу для книги!).
  Ради справедливости надо, конечно, отметить, что частично нынешний президент оказался заложником той системы, которую унаследовал от Ли Мен Бака и Пак Кын Хе, поэтому обвинять только его одного в этом вселенском хаосе, конечно же, не совсем корректно. Он искренне попытался исправить совершенно дикую идею Пак Кын Хе о том, что надо отменить налоги с владельцев недвижимости, защитить их от претензий арендаторов, разрешить спекулировать покупкой-продажей прав на покупку первичного жилья по кадастровым ценам (분양권 по-корейски) и раздавать кредиты по почти нулевым ставкам направо и налево вне зависимости от того, сможет человек их потом вернуть или нет. Паковская политика «빚 내서라도 집 사자» («Всем по жилью, пусть и в долг!») привела к тому, что народ набрал кучу кредитов и на рынке возник огромный пузырь, в который оказалось закачаны нереальные проценты всего ВВП страны, при этом все (и хозяева, и снимающие у них их квартиры арендаторы) оказались должны друг другу большие суммы денег.
  Тут проблема какая: корейцы (в отличие от, наверное, русских, да и, думаю, многих других людей в мире) воспринимают жилье не как жилье, а как средство спекуляции, чтобы заработать деньги. В Корее практически никто не покупает квартиру, чтобы в ней жить, в девяти из десяти случаев люди приобретают недвижимость, чтобы ее сдавать, а потом, когда в будущем она вырастет в стоимости, ее продать и купить более дорогую недвижимость. И так по кругу. А Пак Кын Хе с ее снижением налогов на недвижимость и дешевыми кредитами подстегнула эту систему мама не горюй. Она считала, что при таких райских условиях все кинутся покупать себе жилье и лозунг «каждой семье – по квартире!» осуществится в считанные годы.
  Как показали практика и время, она ошиблась. Ой как. Все, к чему привела ее политика, это то, что богачи скупили треть Сеула, чтобы его сдавать народу попроще по завышенным ценам. Мун Чже Ин в лучших традициях президента от народа, коим он себя позиционирует, решил сломать систему и сделать «жилье доступным снова». Он ввел неподъемные налоги на владельцев дорогой недвижимости, а также на людей, которые владеют больше, чем одной квартирой, запретил брать кредиты на покупку элитной недвижимости, сделал кредиты на покупку первого в жизни жилья более доступными, ввел квоты для девелоперов (они теперь обязаны в каждом доме выделять определенное количество квартир определенным категориям граждан), а также сделал кредиты под «чонсэ» еще более доступными, чем они были раньше.
  Звучит неплохо? В теории – да, но власть явно недооценила своих собственных граждан. Первый год после введения части этих мер вся Корея с изумлением наблюдала за тем, как люди принялись массово скупать элитное, дорогое и жилье премиум класса в Сеуле и его пригородах. И никакие запреты на кредиты под такие квартиры их не остановили, выяснилось, что у народа, оказывается, просто гора денег. Разумеется, неожиданно выросший спрос сразу же спровоцировал рост цен, причем не только дорогую недвижимость, обычная вторичка в так себе районах тоже начала пропорционально расти. Люди запаниковали, бросились вынимать кубышки и покупать квартиры уже в обычном эконом-сегменте, у кого не было кубышек, кинулись получать кредиты. Спрос вырос еще больше, цены полетели вверх не хуже, чем северокорейские ракеты. Правительство постоянно отставало от рынка на один шаг: только когда ситуация неотвратимо менялась, власти выступали с новыми мерами. От их мер рынок снова лихорадило, они добавляли еще мер. От этой добавки рынок трясло еще сильнее, они снова выступали с «мерами по стабилизации». Такое вот латание дыр. Чем-то мне это напомнило, как Мэт Деймон в «Марсианине» дырку во взлетающей в космос ракете пытался залатать картонкой.
  Самая большая ошибка властей, на мой личный взгляд, в их нерешительности: меры принимались постепенно, по чуть-чуть, осторожно, маленькими шажками. Разумеется, рынок реагировал быстрее и острее, потому что народ, во-первых, понял, что с рынком хотят что-то сделать и пытался отхватить свое и вскочить в последний вагон, а во-вторых, когда количество мер перевалило за восьмую редакцию, никто уже не верил правительству и в то, что оно способно контролировать ситуацию. А что происходит в ситуации, когда народ не верит правительству, не мне вам объяснять. Разумеется, в ходе всего этого действа администрация Муна решительно настроила против себя всю богатую прослойку общества, всех спекулянтов и владельцев больше, чем одной квартиры и всех арендодателей. В итоге все они 9 марта проголосовали за кандидата от консерваторов.
  Тут самое-то смешное в том, что решения принимались и принимаются совершенно верные, просто принимаются они ужасно медленно и размазано во времени. Надо было сразу рубить топором и принимать радикальные меры, которые бы действовали вот прям с сегодня, корейскую хитрость и стремление заработать на спекуляциях можно остановить только так. А если вы все это растягиваете во времени, да еще и анонсируете заранее, что и как вы планируете делать – ну, вот результат. Решение за запрет получения кредитов на элитную недвижимость и увеличение налогов на собственников множественных квартир – в корейских условиях совершенно верное, но делать это нужно сразу, бить по спекулянтам сильнее, и закрывать все возможности эти запреты обойти. Иметь восемь квартир должно быть просто тупо дорого и невыгодно, только тогда люди опомнятся и будут покупать жилье, чтобы в нем жить, а не чтобы на нем зарабатывать.

- Реформа образования.

  Этот момент вообще остался в стороне и широкой общественностью не замечен, в СМИ особо не освящается, поскольку слишком уж тема узка и не затрагивает она так называемые «широкие слои», как, например, недвижимость. Однако поскольку я работаю в университете, меня эта реформа затронула со всей силой и в полной мере.
Если быть точным, реформа не Муновская, проект реформы и ее старт дала Пак Кын Хе. Моя претензия к Муну в том, что он ее не отменил или, по крайней мере, не переделал. Его администрация продвигает эту реформу прямо в том виде, в котором она была принята при Пак Кын Хе, не изменив в ней почти ничего. Почему они это делают – для меня загадка. Реформа довольно обширна и затрагивает большое количество вопросов всех уровней образования, но лично меня касается лишь одна ее часть – о временных лекторах в университетах.
  В чем проблема?
  В корейских университетах преподавать могут полноправные профессора, которые являются сотрудниками университета (정교수) и лекторы-почасовики (시간 강사). Уже много лет эти самые почасовики жаловались на то, что их не устраивают условия работы: по прежним законам, поскольку они не официальные сотрудники университета, им не полагались ни медицинская страховка, ни пенсионные выплаты, вообще практически никаких социальных гарантий. Пак Кын Хе услышала эти призывы и решила систему поменять, чтобы всем было хорошо. Как и с недвижимостью, она, с грацией бегемота в посудной лавке, начала реформировать отрасль.
  Почасовиков переименовали в «приглашенных профессоров» (객원교수), гарантировали им весь социальный пакет из четырех обязательных страховых выплат (4대 보험), которые по закону должен иметь абсолютно каждый работник страны: медицинская страховка, пенсионные выплаты, страховка от безработицы и страховка от увечий на рабочем месте. Теперь такие «приглашенные профессора» считаются младшими сотрудниками университета, работа засчитывается в официальный пенсионный стаж. Правда, хорошо звучит? Загляденье! Только вот в законе оставили маленькую щелочку: все эти радости распространяются только на тех, кто работает больше шести часов в неделю (то бишь, более двух пар в неделю). Если человек ведет две пары и меньше, то этих капиталистических радостей ему не видать, как своих ушей.
  А теперь, уважаемые знатоки, внимание, вопрос! Как думаете, как отреагировали университеты по всей стране? С радостью кинулись принимать в штат десятки тысяч новых сотрудников, и стали, заливаясь смехом от счастья, платить им все соц выплаты?
  Правильно думаете, университеты по всей стране пошли по пути наименьшего сопротивления и просто уволили всех почасовиков. Вообще всех. Во всей Южной Корее. Все университеты. И государственные, и частные. Это более 300 тысяч человек, если что. И все их предметы отдали штатным профессорам. Весело, правда?
  Профессора взвыли, потому что, ясен пень, у них научная нагрузка, своя собственная учебная нагрузка, куча другой обязательной работы, а тут еще администрация на них вывалила новые предметы, которые раньше читали временные лекторы. Теперь выть от безысходности стали не только почасовики, но и штатные профессора. Вечер переставал быть томным.
  Разные университеты принялись решать проблему по-разному, но основная масса пошла единственно логичным для них путем: начали нанимать лекторов обратно, но теперь максимум на две пары в неделю, чтобы не превышать шесть часов в неделю, то бишь, не платить им социальный пакет. А поскольку согласно тому же самому закону человека обязаны перевести в постоянный штат или, как минимум, заключить бессрочный контракт с полным соц пакетом после двух лет работы по временному контракту, нанимать лекторов они стали ровно на один семестр. Причем не на шесть месяцев, а вот прям ровно на 15 недель официального семестра.
  Как это выглядит на практике? Каждые пять месяцев меня увольняют, затем месяц я безработный, затем меня снова берут на пять месяцев. И ровно каждые пять месяцев у меня возникают проблемы с государственным пенсионным фондом, потому что каждые пять месяцев у меня обнуляется стаж, мне нужно там снова регистрироваться как безработному, платить взнос, затем меня снова берут в университет, пенсионный фонд меня снова вынужден перерегистрировать как работающего…  Взять в штат университета меня не могут, так как у меня нет кандидатской степени, поэтому надо или вообще уходить из образования и искать другую работу, или продолжать каждые полгода подавать полный пакет документов в университет, чтобы проработать там очередной семестр, а также каждые полгода по два раза воевать с пенсионным фондом. И так вынуждены поступать все временные лекторы в стране. Долгих лет жизни Пак Кын Хе, спасибо ей большое, надеюсь, она не болеет в тюрьме (ах, нет, ее уже выпустили, счастье-то какое). А Мун и пальцем о палец не ударил, чтобы эту ситуацию исправить.

  - Нерешенные социальные проблемы.

  Самая большая проблема современной Южной Кореи – это поляризация общества. Специфика конкретно Кореи в том, что это поляризация идет не столько по привычному для западных обществ противостоянию бедных и богатых, а больше проходит по гендерному фактору (мужчины против женщин), чуть слабее – по региональному (и, соответственно, политическому, потому что в Южной Корее ваша политическая позиция во многом зависит от того, в каком регионе страны вы живете), еще чуть слабее – по форме найма на работу (штатники против контрактников). Проблема неравномерного распределения доходов тоже существует (и она велика), но назвать ее доминирующей я не могу. Все остальные конфликты локальны и имеют меньшее влияние на политику и политиков.
   Эту проблему Муну решить не удалось (более того, она даже местами усилилась). Как президент «из народа», стремящийся к социальной справедливости, Мун смог вывести проблему поляризации в активную повестку и даже в чем-то частично ее решить, однако частично решить – это не решить полностью. Частичные и неполные решения приводят лишь к новым проблемам и усугубляют уже имеющиеся. Но, с другой стороны, молодежь хотя бы перестала называть свою страну «헬조선» («Ад Чосон», презрительный и уничижительный термин для обозначения Кореи, который возник во времена Пак Кын Хе из-за ее антимолодежной политики и методичного устранения социальных лестниц). И то хорошо.
  К недостаткам Муновской администрации можно также отнести часть социальных проблем, которые тянутся уже много лет и решить которые пока никто так и не смог. Безработица среди молодежи все еще высока и из-за пандемии возросла еще сильнее, преступления сексуального плана против женщин все еще многочисленны и проблему скрытых камер в женских туалетах так никто и не решил. Именно на правление Муна пришелся расцвет движения «metoo», который вскрыл проблему использования мужчинами своего служебного положения для насилия над женщинами в обществе. Уровень бедности среди стариков остается самым высоким среди развитых стран, а уровень самоубийств, хоть и снизился, если смотреть в перспективе, все еще остается одним из самых высоких в мире. Все эти проблемы придется решать и администрации Юна. Хотя сделаю предсказание: делать он этого не будет (собственно, он сам об этом и говорил, так что это не секрет), поэтому все эти моменты лишь усугубятся при консерваторах.

  Поговорим о хорошем, наконец. Как я уже проспойлерил в начале, в целом я положительно оцениваю президентство Мун Чже Ина. Что же для меня положительное?

  - Резко выросшее количество свобод в обществе.

    "Свобода», разумеется, понятие относительное, ее все понимают по-разному. Поэтому говорить буду за себя.
Прежде всего, здорово, что снова можно нормально пройти по центру города, без этих полицейских автобусов на каждом углу и нормально показать туристам Кёнбоккун и центр города. Для непонимающих напомню, для незнающих поясню: во времена Пак Кын Хе (точнее, еще даже со времен Ли Мен Бака) в центре города постоянно тусовались полицейские автобусы, строго регулирующие потоки людей и запрещавшие все демонстрации (а если такие и возникали, то они их быстро водяными пушками разгоняли). На Самчхон-дон было не пройти, потому что обходить Кёнбоккун было нельзя (там Чхонвадэ, а в нем – принцесса, к ней приближаться простому люду нельзя). Дорога на Пугак-скайвей (это сценическая дорога в горах Пукхансан, что за Чхонваде) была закрыта из центра (потому что она там мимо Чхонвадэ прям проходит), на нее можно было попасть только с севера Сеула из Ынпхён-гу. При Мун Чжэ Ине все эти проблемы исчезли, ходи куда хочешь и езди как хочешь. Демонстраций в центре города (до ковида) всегда было много, Мун никогда никого не разгонял и ничего не запрещал.
  Снова (слава Будде) вернулась свобода слова и все тут же стали писать всякую чушь. Поскольку я снимался на телевидении и при Пак, и при Муне, лично для меня разница – кардинальная. При Пак Кын Хе до съемок на всех трех основных телеканалах KBS, MBC и SBSвсегда нужно было подписывать 서약서 (Соглашение? Не знаю, как перевести точно) о том, что я обязуюсь не критиковать нынешнюю власть, не называть президента по имени (она это отчего-то не любила) и не выставлять ее в невыгодном свете. Стоит ли говорить, что с 10 мая 2017 года все это исчезло, словно корова языком слизнула, и снова стало можно говорить все и даже (о, боже!) критиковать президента? Все желающие также могут ознакомиться с рейтингом «Свобода слова в мире», который каждый год составляют Репортеры без границ. При Ли Мен Баке Корея начала неуклонно падать вниз, при Пак Кын Хе вниз она уже летела, а потом - бац! - и с 2017 мы – лидеры по свободе слова во всей Азии с лучшим показателем за много-много лет (при Ким Дэ Чжуне и Но Му Хене только было также и лучше. Спойлер: оба президента – демократы. Правда, интересная тенденция?). Я сейчас уже не буду рассказывать историю моего друга-американца, которого лишили визы и депортировали из страны за его пост, высмеивающий Пак Кын Хе. Или напоминать дело японского журналиста, которого чуть не посадили в тюрьму за его размышления о личной жизни нашей принцессы.
  В целом, отсутствие давления правительства на базовые свободы людей – это мощнейший плюс администрации Муна. Его противники отсутствие такого давления будут называть слабостью и безграмотным управлением, но это уже философские споры о том «что такое хорошо, и что такое плохо».

  - Успешная борьба с коронавирусом.

  В Корее никогда не было никаких локдаунов и никаких жестких ограничений, наподобие тем, что мы видели в Америке, Европе или России. Да, определенные меры, разумеется, были введены и постоянно варьировались: на количество человек, которое может собираться за раз, на часы работы заведений, обязательность масок и т.д., но, опять же, ни в какое сравнение с Европой или Америкой это не идет (а уж тем более такими сверхэкстремальными примерами, как Китай, Австралия или Новая Зеландия). За все время пандемии (а это два с лишним года, на секундочку) в Корее от ковида умерло меньше, чем за одни сутки в США в каждую из волн. По мне, так этим все сказано.
  Я прекрасно помню ситуацию с Мерсом (кто-нибудь еще помнит лето 2015 года?), потому что на тот момент я работал в больнице, и меня холодный пот прошибает от мысли, что было бы, если бы у власти в момент вспышки короны находилась, например, Пак Кын Хе. История, как известно, не знает сослагательного наклонения, но думаю, что цифры зараженных и умерших вполне составили бы конкуренцию европейским. Здесь однозначный плюс лидерству. Уже не помню, где, но от какого-то корейского политолога я услышал мысль, что Мун – президент ЧП, а не мирного времени. И, в принципе, соглашусь. На срок Мун Чже Ина пришлось необычно много стихийных бедствий: и землетрясение, и самые сильные за всю историю страны пожары в Канвондо, пара мощных тайфунов, ковид, опять же. Справился он с ними намного эффективнее, чем его предшественница с Мерсом.

  - Внешняя политика и имидж страны. 

  Внешняя политика и дипломатия – это, однозначно, конек Муна. При всех провалах внутри страны, отрицать впечатляющие итоги во внешней дипломатии глупо.
  Разумеется, ставить Муну в достижения успех BTS, Black Pink или «Игры в кальмара» не совсем корректно, но тут важно понимать, что в стране была сформирована атмосфера, в которой могли родиться и развиваться эти проекты. Во времена контроля за СМИ и «черных листов» Пак Кын Хе искусство сдерживалось, запрещались определенные режиссеры, актеры, певцы, сценаристы. Пон Чжун Хо, к примеру, долго ждал, чтобы сменился режим, исчезла цензура и стоп-листы, чтобы снять своих «Паразитов». И как только все ограничения исчезли – посмотрите на результат. Любой человек, работающий в сфере искусства, знает, насколько важно для его развития отсутствие цензуры и полная свобода выражения. Тут я вам ничего нового не сообщу.
  Именно при Муне Южная Корея заявила претензию на лидерство в разных областях. Страна стала сама производить вооружение и стала продавать его на мировых рынках. Корея стала одной из крайне узкого круга стран-хабов по производству вакцин и лекарственных препаратов (включая и вакцины против ковида). Автомобилестроение вышло почти в мировые лидеры по производству электромобилей. Страна снова стала лидером по производству сверхмощных танкеров и газовозов. Южная Корея стала одной из крайне узкого круга государств, чей ВВП во время пандемии вырос, в 2021 году, к примеру, аж на 4%. Именно во время администрации Мун Чжэ Ина ООН официально перевело Южную Корею из категории «развивающихся» государств в «развитые».

  Политика по отношению к Северной Корее может вызывать разные мнения, но лично я считаю ее довольно эффективной и склонен оценивать положительно. За время Муна не было потоплено ни одного южнокорейского корабля, не был убит ни один южнокорейский турист, не был обстрелян ни один южнокорейский остров. Если это – неэффективная политика, то тогда какую политику считать эффективной? Мун один из первых, кто отказался от термина «объединение», и направил свои усилия на «сотрудничество» с Севером. И даже кризис 2017 года, искусственно вызванный Трампом, завершился благополучно во многом благодаря именно Муну.

  Значительные изменения начали происходить и в областях, которые могут показаться менее значимыми с точки зрения выгоды прямо здесь и сейчас, но крайне важных с точки зрения имиджа и символизма. Например, издание The New York Times перенесло свой азиатский офис из Гонконга в Сеул, а Оксфорд официально зарегистрировал более 100 корейских слов в своем словаре как «принадлежащие всему миру и вносящие вклад в развитие современного общества». Мелочь, конечно, но это говорит о все возрастающей мягкой силе страны. Правительство и личность лидера страны играют здесь не самую последнюю роль. Достаточно, к примеру, вспомнить все основные мировые форумы и встречи лидеров разных стран (все эти G20, ASEAN и прочие). К Муну выстраивались очереди из лидеров других государств, желающих встретиться и поговорить: во время посещения Европы в 2021 году главы Вышеградской группы специально поменяли все свои расписания, чтобы встретиться с Муном в полном составе, а практически комичный эпизод того, как австралийский премьер-министр почти два года зазывал Муна к себе в гости (и зазвал уже под конец его срока) лишь показывает, насколько возросло влияние страны и насколько важное значение имеет личность лидера. Это все, конечно, довольно сильно контрастирует с тем, как все игнорировали и прохладно относились к Пак Кын Хе во время ее правления.

  По итогам, Юну досталась страна с нормально функционирующей экономикой, хорошим имиджем за рубежом и минимальными потерями от пандемии, но возросшей социальной поляризацией и перекосами в доходах населения, а также постоянными потенциальными проблемами с соседями. Посмотрим, что сможет сделать партия, которую пять лет назад народ устранил от власти как коррупционную и продвигающую социальную несправедливость.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив