Мой Сталинград

fromnorthcyprus — 02.02.2018 Теги: Мамаев Ученые говорят, что события, которые когда-то происходили с нашими предками, вошли неистребимой памятью в нашу плоть и кровь. Почувствовал себя сегодня вечером где-то недалеко от Мамаева Кургана в  Сталинграде 1942-43 года. Видать все то, что здесь пережил мой отец, останется и со мной до окончания жизни. Перебираю листки неизданной книги о войне, которую оставил Герой Советского Союза Елецких Гавриил и не на торжественном собрании сижу по случаю 75 летия Победы в Сталинградской битве, а щель укрытия раскапываю, в которой бомба фашистов похоронила три десятка моих однополчан...( на фото отец внизу в центре)



Мне довелось участвовать в этой битве с ее начала и до конца в 8-ом  полку 8-ой воздушной армии в качестве штурмана звена, а затем и эскадрильи, и совершить около пятидесяти успешно боевых вылетов на разведку немецко-фашистских войск.

В первой половине июля 1942 года 8-ой отдельный дальнеразведывательный авиационный полк находился уже на сталинградском аэродроме. Организационно полк состоял из двух авиационных эскадрилий и звена управления.

В составе полка должно было быть больше двадцати самолетов, но прибыло на аэродром только двенадцать. Это было неплохое положение. В период работы боевой работы полка с этого аэродрома были случаи, когда всего два – три самолета были исправны.

Аэродром располагался в двух-трех километрах северо-западнее Мамаева кургана после окончания лесополос, идущих со стороны тракторного завода в западном направлении. В последней лесополосе, которая являлась и восточной окраиной аэродрома, были размещены наши самолеты.

Их маскировали невысокие лиственные деревья. Кроме того, укрывали машины срубленными ветками. Здесь же были оборудованные большие и хорошо сделанные щели. Сверху они имели два-три наката толстых бревен и до метра земли. Такая щель могла вместить до 30 человек и более. Построили их жители города.

Для полка был оборудован и командный пункт с двумя подземными помещениями: в одном располагалось командование полка, где ставили боевые задачи экипажам и опрашивали их после выполнения боевых задач. А во втором помещении размещались летные экипажи. На южной окраине аэродрома находилась столовая , а дальше, в сторону города, авиационный городок.

Летный состав полка был размещен в четырехэтажном здании авиагородка, которое фасадом было обращено в сторону Мамаева кургана. Прямо перед окнами дома располагалась батарея зенитной артиллерии крупного калибра. Она почти не прекращала огня. В доме, конечно, стекол в окнах не было.

Тяжесть нашего положения на земле на сталинградском аэродроме определялась тем, что нас очень часто бомбили. От взрывов бомб, почти непрерывной стрельбы зенитной артиллерии днем и ночью в городе стоял несмолкаемый гул. Воздух был перенасыщен дымом, особенно в дни, когда горела нефтебаза. Тяжело было дышать, в горле сильно першило. Видимость была ограниченной.

Большие потери были не только в воздухе, но и на аэродроме. Однажды после бомбового удара нескольких десятков фашистских самолетов по аэродрому мне пришлось откапывать погибших летчиков соседнего полка. Бомба большого калибра разорвалась в метре от середины щели, в которой было не менее тридцати человек.

При раскопках мы обнаружили пять-шесть человек, которые дышали. Тела остальных были искалечены, разорваны на части и смешаны с землей. Эта щель явилась своеобразной братской могилой.

Покопавшись в этом месиве, я стал недолюбливать эти большие щели. При извлечении останков своих товарищей у меня произошел какой-то психологический надлом. При последующих налетах я никогда больше не шел в укрытие.

Просто ложился на землю лицом в вверх и вел наблюдение за группой бомбардировщиков противника. Группа, как правило, состояла из нескольких девяток самолетов, которые шли в колонне . Чаще всего, на высоте не менее четырех тысяч метров. Я видел момент сброса бомб и мог прогнозировать место вероятного их разрыва.

Если видел, что бомбы разорвутся далеко, лежал спокойно. Если место разрыва было недалеко от меня, быстро перемещался метров на 200 в другую сторону.

Однажды одна из сильных бомбежек аэродрома застала меня в столовой. Здание столовой было большим и одноэтажным. Сидя за столом , можно было получить удар по голове какой-либо металлической балкой. В столовой были крепкие дверные проемы, вот я и стал в одном из них. При этой бомбежке несколько бомб разорвалось вблизи столовой.

Осколки одной из бомб накрыли группу офицеров у самолета ЛИ-2, который собирался вылетать в Москву. Несколько человек было убито и ранено, в том числе и один генерал( ему оторвало ногу) Самолет стоял в нескольких десятков метров от входа в столовую.

Фашистская авиация совершала на Сталинград до тысячи-тысячи пятьсот самолето-вылетов в сутки. Были случаи, когда количество этих вылетов достигало двух тысяч. Бомбили нас и днем и ночью. Часто утром, выйдя из дома, обнаруживали прямые попадания бомб в соседние дома и воронки на улицах.

В квартире, в которой ночевал наш экипаж – летчик Петя Рожков , стрелок радист Михаил Хлякин и я на кухне было оставлено много различной посуды. В одной из комнат стояли три железные кровати с матрацами. Спали на них без постельного белья. Летние ночи были жаркими. Мы снимали хлопчатобумажные комбинезоны и подкладывали их с пистолетами под голову. ( фото лета 1942 года. Крайний слева -отец, второй слева- Петр Рожков, третий слева Михаил Хлякин?)



Матрац, на котором я спал, оказался более жестким, чем у моих товарищей, хотя внешне ничем не отличался от других. В один из вечеров решил проверить его на жесткость. Распорол и извлек три шерстяных отреза английского производства по три метра каждый. Найденные отрезы распределили между членами экипажа, поскольку возвращать их было некому.

Петр Рожков и Михаил Хлякин погибли 10 ноября 1942 года во время выполнения боевого задания. Так получилось, что в этот день  вместо меня полетел на месте штурмана другой летчик.

На земле большие помехи нам создавали и мелкие бомбы , которые фашисты сбрасывали для минирования аэродрома. Мы их называли « лягушками».

Это название они получили из-за лапок, которые были у них.

В этих бомбах был небольшой заряд. Но если кто-то нечаянно наступал на нее- то ноги нет. Самолет нарулил на бомбу-нет покрышки.

Поэтому после сброса этих мелких осколочных бомб надо было их умело собрать и обезвредить, что, естественно, требовало времени.




Это часть воспоминаний отца о Сталинграде. В 60-70 е годы отец работал с космонавтами в академии ВВС под Москвой. Как то раз спросил его, опасен ли полет в космос. Он посмотрел на меня и сказал:" Серега, любой свой вылет под Сталинградом поменял бы на полет в космос.  У этих ребят большие шансы есть, что  вернутся. У нас их почти не было. "
Вечная память всем, на чьи годы выпали жуткие годы войны.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• По теме
• Архив