«Москва–Вюнсдорф»

madboy_alfred — 15.08.2023

Если в шестидесятых-семидесятых годах прошлого столетия сесть на скорый поезд «Москва-Вюнсдорф», то можно было доехать из СССР до Германии, миновав территорию Смоленской области, Белоруссии и Польши. Этот путь, как в одну, так и в другую сторону, я проделывал не раз.

Моё детство, детство сына офицера Группы Советских Войск в Германии (ГСВГ), как и тысяч других советских мальчишек и девчонок, детей военнослужащих и просто служащих одной из самых многочисленных группировок советских войск за рубежом, прошло в самом центре Западной Европы – Германии, вернее её восточной части, отделённой от западной решениями Потсдамской конференции стран-победительниц во Второй мировой войне.

Путь на поезде от Белорусского вокзала в Москве до вокзала в Берлине занимал немногим более полутора суток, и всё это время – за исключением, пожалуй, ночи – я был занят созерцанием мелькающих за вагонным окном пейзажей. На протяжении всего пути менялись ландшафты, автомобили, дома, дороги, внешний вид людей …

Одно такое изменение поразительным образом врезалось в мою детскую память, и размышление над ним не отпускало меня всю мою жизнь – это лошади, запряжённые в повозки.

Вот как выглядели, увиденные мной при проезде Смоленской области (впрочем, думаю, как и всех других областей СССР), конные экипажи. Незамысловатая деревянная телега, зачастую безо всякого ограждения платформы, на деревянных колёсах с набитыми на обода металлическими полосами, чтобы деревянные обода не слишком быстро снашивались. Позади телеги болтается мятое жестяное ведро для того, чтобы поить лошадь в пути. Впереди две кривые оглобли, между которыми запряжена сама лошадь, иногда упитанная и статная, но зачастую неказистая и со впалыми боками. В телеге, на наваленном сене сидит возница: небритый мужичок в кирзовых сапогах, фуфайке и кепке, с обязательным «беломором» в зубах и верёвочными вожжами в руках. Колёса телеги болтаются на осях, скрипят, но всё же, телега медленно тащится по пыльной грунтовой дороге в окружении изумительного по красоте среднерусского ландшафта.

Въезжаем на территорию Белоруссии и тут же замечаем кое-какие изменения. А именно, телеги становятся подобротней, с ограждением платформы, оглобли попрямее, а лошади поупитаннее. К тому же всё чаще можно видеть не одну лошадь, а пару коней, запряжённых в повозку. И вроде бы всё те же деревянные телеги с деревянными колёсами, то же ведро сзади, те же фуфайки, сапоги и кепки, но уже что-то немного не так. Может быть кнуты, закреплённые в специальном отверстии в телеге и торчащие вверх, как удочки или антенны? Впрочем, передвигаются повозки по тем же грунтовым дорогам, но уже среди сказочных белорусских хвойных лесов и перелесков.

Польские гужевые повозки отличались от российских более кардинально. Никакой одиноко запряжённой лошади, только пара. И сами повозки это уже не телеги, а именно платформы с ограждениями и – о чудо! – специальным местом для возницы. Всё чаще и чаще встречаются деревянные колёса с ободами из плотной резины. Торчат вверх кнуты, упряжь более добротная, зачастую с украшениями в виде блестящих клёпок. Фуфайки сменяют куртки и полупальто, сапоги сменяют ботинки, а головные уборы – это уже не кепки, а скорее кепи с длинными козырьками и опускающимися полями, прикрывающими уши в холод. Сами повозки начинают передвигаться всё больше по асфальтированным дорогам и дорогам, покрытым брусчаткой.

Но, стоит миновать польскую границу и въехать на территорию Восточной Германии, как тут же гужевые экипажи начинают отличаться от своих российских, белорусских, да и польских собратьев так же, как отличается карета из сказки «Золушка» от тыквы из которой она и была создана. Обязательная пара одинаковых, крепких, холёных лошадей в удобно подогнанной упряжи, впряжена в повозки промышленного производства. Глаза лошадей закрывают обязательные шоры, чтобы лошадь не глазела по сторонам и не шарахалась от проезжающего мимо автомобиля. Повозки – это деревянные, а то и металлические платформы из подогнанных, хорошо выделанных и окрашенных досок, зачастую с откидными бортами для удобства погрузки, со специальным сиденьем (иногда со спинкой) для возницы в передней части. Колёса если деревянные, то на обязательных резиновых шинах, но чаще металлические, на шинах надувных. На передней части платформы световозвращатели белого цвета, а на заднем борту – красного. Оси платформ большей частью на рессорах. Сбоку от возницы рычаг стояночного тормоза, блокирующего колёса на остановках: даже если возница отсутствует, лошади не тронутся с места. Никаких промасленных фуфаек, кепок и сапог. Куртки, пальто, полупальто, свитера, безрукавки, башмаки и ботинки. Иногда курительная трубка во рту возницы. Именно немецкие экипажи в совершенстве подходят под определение «гужевое транспортное средство», в отличие от российских, которые можно определить лишь как «колёсное средство для перевозки грузов при помощи лошади». Ну, и собственно дороги для передвижения – в восьмидесяти процентах это асфальт и брусчатка.

Так получилось, что именно различие в гужевых повозках СССР и Германии стало для меня той отправной точкой, на основе которой я стал замечать и многие другие отличия сначала в аспекте бытового и жизненного уклада двух стран, а затем и в социальной и политической сфере.

Наверное, мне повезло больше, чем тысячам моих сверстников, чьё детство так же прошло в Германии. Дело в том, что неженатые военнослужащие не могли превышать трёхлетний срок службы за рубежом, для семейных же этот срок не превышал пять лет. Через пять лет службы за рубежом военнослужащий получал направление на службу в войсках на родине и, хочешь не хочешь, покидал пределы иностранного государства вместе со своей семьёй.

Я прожил в Германии целых восемь лет. Это случилось благодаря тому, что мой отец был командиром небольшого подразделения ультра-специального назначения. И видимо он был специалистом высокого уровня, поскольку, сразу после окончания военного училища в 1963-м году, начал службу в Германии, где и прослужил до 1971 года.

У каждого человека есть улица его детства. Улица, на которой он начинал постигать этот мир, по которой бегал в школу, во дворах которой играл с друзьями. Улица первых мечтаний, первой любви, первых надежд и первых разочарований. У кого-то это улица Лордшиплэйн в Лондонском районе Далвич, у кого-то улица Тверская в Центральном районе Москвы, у кого-то улица Дизенгофф в Тель-Авиве. Улица моего детства находится в районе Карлсхорст столицы Германии Берлине и носит неповторимое поэтическое название Рейнгольдштрассе – улица Золотого Дождя.

Оставить комментарий

Популярные посты:

clemens

Опасно ли носить контактные линзы: вся правда от эксперта

id77

Сегодня - день ежа!

metroelf

Велосипед

humus

Листая старые страницы

earlyhawk

Несколько месяцев назад тут обсуждалась эффективность сбережений в золоте.

dpmmax

IQ (idiotic question): об идентификации себя с конкретным народом

v_strannik

И никакого кринжа!

hardsign

Об артефактах исчезнувшей цивилизации-2

ruslanviktorov

Видное. Зима в Помосковье

• Ранее
• Архив