Мечты

Странно, но я никак не могу двинуться дальше в своих мемуарах. Наоборот, хочется все написать заново, с детства. Кажется, что я только натянула канву на пяльцы, и ничего еще не сказано, надо начать по ней вышивать крестиком.
Я помню гораздо больше, гораздо…
Я помню, какой был на ощупь материал на выпускное платье.
И каждую загогулину венских стульев, с которых вытирала пыль. Если мама напомнит, только если напомнит. Никогда, ни разу – сама. Хотя это и была моя обязанность. А вдруг забудет. Или сама вытрет. И забывала. И вытирала.
И какая шершавая была под пальцем клавиша пианино с отвалившейся белой планкой. Так ее и не приклеили. И от всех этих ощущений тянутся ниточки к самой сути нашей жизни, о которой так ничего и не сказала еще.
Вот, например, стеклянная полочка в ванной. Всегда в потеках пасты и мыла. На ней стоял стакан с зубными щетками. Зубной порошок. Обязательно. Тогда считалось вредным каждый день чистить зубы пастой, об этом во всех книгах по домоводству писали, и в журнале Работница. Паста Поморин или Лесная. Поморин на вкус плохо помню, а вот Лесную очень даже. Да что там помнить. Толченый с хвойными иголками мел. Папина бритва. Он тогда брился опасной бритвой, которую точил на ремне. Мыльный порошок Нега. Им же я мыла голову, взбивая пену в тазу. А мама говорила - вода остынет, опять засадишь голову. И это было счастьем, если пена не сворачивалась ничем не вымываемыми и не вычесываемыми хлопьями. Потом появился шампунь Солнышко в стеклянном пузырьке, который оставлял на воде радужные разводы, как нефть. Он и был практически нефть, но голову промывал. А вместо Неги тогда появилась Флорена в тюбике. Однажды бабушка почистила ей зубы. Встала рано, и решила новой пастой зубы почистить. Через две минуты разбудила криками весь дом, мы затряслись, увидев бабушку, извергающую пену изо рта, а она сквозь нее даже объяснить долго не могла, что случилось, да и сама понять тоже.
Когда появились стиральные порошки - не помню. Но в стиральную машину терли мыло хозяйственное на терке сначала. Для более ценных вещей был горчичный порошок, уксус для полоскания, еще какие-то ухищрения. Все эти прибамбасы и тазы для стирки хранились под ванной. И мама говорила:
- Я просто мечтаю! Как я мечтаю о такой полке над ванной, чтобы все там стояло, и не надо было нырять под ванну!
У нас в семье все начиналось с этой фразы – я мечтаю. Все надо было сначала вымечтать. Новую квартиру, новый гарнитур, полку над ванной, седло для унитаза – неважно. Обо всем надо было сначала долго и сладострастно мечтать. Продолжительность мечтательного периода никак не зависила от сложности задачи. Квартира, например, следующая случилась раньше, чем полка в ванной. И новая мебель вымечтанная тоже. А вот полка никак не вымечтывалась. И каждый раз мама, наклоняясь за тазом и нашаривая за ним пакет с хозяйственным мылом, купленным про запас ( все же исчезало все время, все в запас), стонала:
- Как я мечтаю, просто мечтаю о полке над ванной!
Папа соблюдал заведенный ритуал, хмурился и ворчал:
- Далась тебе эта полка! Зачем она нужна?
Мама вступала в полемику, азартно доказывала необходимость полки именно здесь, рисовала ее в воздухе - вот тут два брусочка, тут доска - ну неужели трудно, ну сколько просить? Папа отшучивался, но уже обреченно, как и всегда - побеждала мама. Но это вовсе не значило, что назавтра полку сооружали. Или через неделю, или через месяц. Мечта должна была созреть. Пару раз перепалка о полке-мечте должна была перерасти в настоящую ссору, а то и скандал, с поминанием всех взаимных прегрешений. Но вот наступал заветный миг. Папа находил на заводе очередного народного умельца, их всегда хватало. А вот раздобыть пару брусков и доску - это уже было посложнее тогда. Мастер прибывал, озирал материал, доставал инструменты, и мама рассказывала ему о своей мечте. Мастер чесал затылок, что-то мерял, кивал, проникался мечтой. А потом тихо так сказал: но ведь как же, вы же головой об эту полку будете ахаться, когда в ванну полезете. Это было крушением. Все равно что золотая рыбка бы взяла и утопилась, не выполнив заветного желания. Конечно, отказаться от мечты было невозможно. Ее переделывали на ходу. Высказывались разные идеи. Сделать полку не над всей ванной, а до середины. Но тогда надо было бы залазить буквой S, и жахнуться, не рассчитав кривизны, шансов еще больше. Пришлось задрать полку на максимальную высоту. Все равно, конечно, жахались первое время, пока привыкли. И из ванной неслись то папины страшные еврейские проклятия этой полке, то мамино тихое ах. Я тогда еще не доросла башкой до этой полки. Но привыкли постепенно. Главное, под ванну нырять уже не надо было. Надо было встать на цыпочки на край ванной, и одной рукой держась за полку, другой нашарить там наверху нужное. Это все ерунда. Главное - мечта сбылась.
|
</> |