Магия и человеческий разум

anairos — 07.02.2025 Прочитал я тут эссе профессора Марселя Сигриста «Магия и человеческий разум», написанное в 2005 году для сборника «Officina Magica: Essays on the Practice of Magic in Antiquity» под редакцией Шауля Шакеда.

Марсель Сигрист (1940 – 2024) – незаурядная личность, судя по его биографии. Монах-доминиканец, библейский экзегет, известный в своей области ассиролог и шумеролог. Три или четыре высших образования. Много лет был профессором Французской школы библейской археологии в Иерусалиме и три срока возглавлял её. В общем, человек знающий.

Цель, которую он себе поставил, тоже заурядной не назовёшь. Что-то похожее пытался сделать задолго до него другой выдающийся католик, Гилберт Кийт Честертон: обосновать, что магия – не какое-то там скопище невежественных суеверий, а неотъемлемая часть нашего мышления и нашей рациональности.

Мысль человека, по мнению Сигриста, движется двумя основными путями. Путь науки заключается в том, чтобы приспосабливать наши понятия к миру. В идеале учёный стремится создать такую систему представлений, в которой каждому слову соответствует нечто реальное, и связи между понятиями такие же, как реальные связи между вещами.

Путь мифологии – обратный. Миф манипулирует вещами, приспосабливая их к человеческим понятиям. Для мифа каждая вещь сводится к имени, которое мы ей дали. В ней нет ничего, что не было бы в этом имени. Дракон – не рептилия, не существо из плоти и крови. Дракон – это дракон, не больше и не меньше.

Хотя они выглядят противоположными, но и тот, и другой одинаково рациональны и естественны для человека.

Грустная ирония в том, что профессор Сигрист на этом пути влетел со всего размаха ровно в то же самое, что и Честертон. Для них обоих магия – это мышление человека, который не понимает, как устроен мир, и потому воспринимает всё происходящее as is.

В эссе даже встречаются совершенно фрэзеровские пассажи, наподобие: «В Греции нимфы, дочери вод, были облачками, носившимися над болотами Меме. Эти облачка невозможно было объяснить, и потому их персонифицировали. Что не поддаётся объяснению, то ипостазируется или персонифицируется».

Причём если Честертон ведёт речь только о магическом восприятии мира, то для Сигриста и прикладная сторона магии – всё на ту же тему. Магия у него – способ человека взаимодействовать с непонятным, непознанным и неизвестным.

Профессор приводит аналогию с компьютерами – но выворачивает её на неожиданную сторону.

Обычно сравнение идёт так: в старые времена компьютерщики были магами в глазах простых пользователей, потому что владели тайными знаниями и могли что-то делать способами, которых никто внешний не понимал. А теперь, с появлением дружелюбных интерфейсов, даже профаны могут сами решать свои задачи при помощи компьютеров.

Для Сигриста всё наоборот. Когда-то общение с компьютером было чисто технологичным: чтобы хоть что-то на нём сделать, ты должен был знать внутреннее устройство машины и владеть хотя бы азами программирования. А вот дружелюбные интерфейсы – как раз буквально и есть магия: метод, с помощью которого ты можешь плюс-минус решать свои задачи, хотя даже близко не понимаешь, как оно на самом деле работает.

Вот ещё одна цитата: «Значит, позитивизм, вера в непрерывный прогресс, куда враждебнее магии, чем учёный – тому ведь известно, что он никогда не сможет проанализировать все причины, но лишь некоторые, исчисляемые и легко измеримые. Позитивист уверен в своей картине мира, но в каждом учёном есть место магии».

При этом Сигрист, будучи верующим католиком, изо всех сил разводит магию и религию. Магия у него – чисто прикладная, техническая дисциплина. Хотя она и основана на мифе, но миф, в свою очередь, не имеет отношения к религии, это языковая деятельность. Просто так получилось, что люди были в древности в основном религиозными, а потому и магия у них тоже была религиозной, и мифы тоже.

Для этого ему даже приходится идти на очевидную хитрость – он ни разу за всё эссе ни словом не проговаривается, а в чём, собственно, состоит магия, о которой идёт речь. Оно и понятно – ритуалы, основанные на символических замещениях и ассоциациях, занимают слишком важное место в его собственной религиозной жизни.

Короче говоря, замах-то был на рубль, а удар вышел... даже не на копейку. Получилось опять то же самое рассуждение самоуверенного рационалиста, для которого магия – удел невежественных и незнающих людей, своего рода костыль, необходимый там, где нет настоящей науки и настоящей техники.

Вся разница между Сигристом и Фрэзером лишь в том, что для второго магия – пережиток прошлого, которой нет места в мире победившей науки, а для первого очевидно, что мы не можем знать и уметь всё, а значит, и для костыля магии применение всегда найдётся.


А жаль. Редко приходится читать тексты, написанные на тему магии верующими учёными – и при этом с позиции учёного, а не верующего. Я ждал большего.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив