Листая назад
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
«Большинство моих самых блестящих товарищей стали, впрочем, компетентными и известными математиками. И все же теперь, по прошествии тридцати или тридцати пяти лет, я вижу, что они не оставили в современной математике по-настоящему глубоких следов. Им удавались вещи, иногда красивые, в рамках уже законченного контекста; они и помыслить не смели о том, чтоб затронуть самые границы. Они, не подозревая о том, остались узниками кругов невидимых и властных, установленных, как границы для Вселенной, в данную эпоху и в данной среде. Чтобы переступить их, они должны были бы обрести вновь способность, дарованную каждому из них, точь-в-точь как и мне, при рождении – способность быть одному.
Маленький ребенок без труда может быть один. Он одинок от природы, даже если случайная компания ему не досаждает, и при том, что он знает, как потребовать материнский сосок, когда подходит час кормления. И он знает прекрасно, хотя никто ему этого не говорил, что сосок – для него, и он умеет сосать. Но мы зачастую теряем связь с этим ребенком в нас. И постоянно проходим мимо самого лучшего, не удосуживаясь взглянуть».
(Александр Гротендик, «Урожаи и посевы»)
Пребывать в покое и брать то, что само идет в рот, естественно. Но ключевое слово тут «ребенок». Пребывая в одиночестве, он инстинктивно ощупывает границы своего мира, фактически лепит мир из окружающего хаоса. И делает это как раз на его границе, потому что она подступает к нему почти вплотную. Проблема взрослого в том, что ему кажется, что граница мира отодвинулась далеко-далеко, до самых звезд. А это не так. Она по-прежнему рядом.
|
</> |