Куклы

fessalonikia — 17.09.2019 Пост от kozlinaya прям утопил в воспоминаниях и я решила свою простыню накатать в тему.

Первую мою куклу барби звали, как ни удивительно, Венди. Судя по лицу это была дама за тридцать. С довольно натуралистичными темно-русыми волосами, которые, правда, странным образом крепились на одном проборе. Иными словами, если я поднимала кукольную гриву вверх, то могла лицезреть пластмассовый лысый череп и лишь посередине головы проходил шов, на котором держались все пряди. Производители предупредительно чтоб не пугать детей снабдили Венди повязочкой на голову из жесткой прозрачной пленки, однако моя мама связала ей розовую. Заодно кукольная дама получила вязаную розовую юбку в складочку и малиновую кофту на липучках. Она лежала, довольная, в своих обновках, с волосами, плотно прижатыми к голове повязкой, и с загадочной улыбкой взирала на мир, так что и невозможно было заподозрить у нее обширную алопецию.

Как-то пошли мы с мамой в Сбербанк. А там как раз "Детский мир" рядом. Это опасное соседство, особенно, когда идешь с ребенком. В итоге я стала счастливой обладательницей набора деревянной кукольной мебели. Ее нужно было собирать из кусков и только лишь огромный шкаф поставлялся сразу целиком. Надо сказать, именно он оказался совершенно неубиваемым и достался уже моим детям.

Сначала Венди жила на столе, стенки для комнат я делала из книг. У куклы появились еще парочка розовых резиновых кресел, торшер, круглый столик. Позднее мне выделили в советской стенке целый ящик, куда я и заселила свою любимицу.

Однажды мы шли с мамой мимо рынка и я заныла, что хочу вон того котенка домой. Мама сказала, не стоит. А потом я увидела ее. Эффектная блондинка с карими глазами в ярком синем платье. Оказалось, это российский аналог куклы барби, звать Кристина. Ее я, разумеется, тоже хотела. Мама, видимо, прикинула, что масштабы бедствия от наличия в доме котенка существенно больше, чем от неподвижной белокурой красотки, которая явно не будет гадить, драть обои и требовать постоянной заботы. Поэтому вечером я делала уроки, с удовольствием изредка любуясь золостистым облаком волос да синим блеском платья своей новой куклы. Впрочем, именно Кристину я и кусала с остервенением за щеку, когда прическа испортилась и появились колтуны.

Позднее мне подарили целую кукольную семью - папа, мама и четыре ребенка-пупса. Тут-то я и растерялась. Не помню, какие кукольные сюжеты разыгрывала ранее, но было уютно, а теперь я оказалась в тупике. Детей еще можно было как-то пристроить, они не вызывали отторжения, но так называемый Кен казался совершенно чужеродным. У него даже не было настоящих волос, они были нарисованы на голове, а ноги он по-идиотски широко расставлял, когда садился, так что занимал слишком много места. Каракатица какая-то, честное слово. И я запихала его в коробку, с глаз долой. Позже иногда все‐таки доставала, но мне сложно было играть за его жену, скорее, выбирала себе куклу-дочку и та уходила из дома в далекие-далекие путешествия по квартире, практически не появляясь в кукольном доме.

Лет в одиннадцать мама купила мне настоящую барби. Она была морячка, с купальником, морской фуражкой, шортами и футболкой. Ее я любила больше всех.
А вот какое имя я ей дала, не помню. Имен было много, самые модные и красивые, из фильмов и сериалов. Пожалуй, сейчас пусть она будет Арианной.

Моя одноклассница, Ксюша, так же страстно любила кукол. Иногда мы приходили друг к другу в гости и устраивали глобальные игрища. У Ксюши был более качественный Кен, с настоящими жесткими темными волосами, мне он очень нравился. И ноги у него были тяжелые резиновые, он не расставлял их так широко, как мой.
Однако с манерами у этого чужого Кена было не очень. Он догонял Арианну и Ксюша задорно кричала:
- Все, у них был секс!
А я не могла ничего возразить ввиду отсутствия как половых органов, так и трусов - бог их знает, что там было у них или не было. К следующей большой игре я нашила из эластичной ткани трусов и совершить несанкционированный половой акт стало практически невозможно.

Именно в то время меня накрыло швейное безумие. Частенько я сидела дома на больничном. В один из визитов в поликлинику мама купила там на первом этаже два журнала. На их страницах были выкройки для элегантных кукольных одежек, рисунки готовых изделий и фразы на французском языке с транскрипцией. Бон аниверсэр! Кель э тон ном? Мон ном э Барби. Я вырезала выкройки, подбирала ткани и нараспев повторяла заморские фразы. Готовые платья выглядели как на картинке, сидели хорошо. Я была крайне усидчива и обшивала вручную все края, чтоб нитки не торчали. Правда, получалось грубо. Позднее бабушка отдала мне свою швейную машинку и вещи, сшитые с ее помощью, были уже поизящнее. Разок я прошила себе палец, но не призналась в этом никому. Одежки сохранились, достались куклам моей дочки, но теперь бог весть, где их искать в Машиных ящиках.

Своей любимой Арианне я придумала генеалогическое древо, ну, такое, не слишком большое, куст, скорее. У нее были родители и бабушки с дедушками с обеих сторон. Каждому давалось имя и фамилия, выбиралась профессия и сочинялась история жизни. Среди родственников были Ник и Абигайль, главные герои горячего дамского романа "Сладостное заблуждение", который я почитывала тайком от мамы.

Арианна была со мной рядом много лет. Волосы ее сделались потрепанными и расческа не помогала. Тогда я связала ей сеточку для волос, так что она походила на леди из южных штатов конца девятнадцатого века. Для полноты образа я прыскала на прическу духами и одевала куклу в собственноручно сшитое синее бархатное платье в пол с золотой тесьмой по краю рукавов и горловине. Один раз случилась беда - шея треснула и голова у Арианны начала отваливаться. Мама кое-как починила, с той поры я была особенно деликатна и голову кукле берегла как зеницу ока. Потом почему-то у нее отсох большой палец на руке, просто взял и отвалился. Странно, мыла я ее очень редко, не понимаю, что повлияло столь роковым образом. Пожалуй, это было хуже, чем проблемы с шеей, мне было неприятно, что красавица и вдруг инвалид без пальца как Ельцин. Но любовь все побеждает, я сумела с собой справиться. Вместе с Ксюшей мы считали, что нет ничего более прочного и монументального, чем наша любовь к куклам, думали, что будем играть вечно. Через несколько месяцев куклы были убраны в ящики вместе со всей мебелью, а мы с Ксюшей прогуливались под ручку, обсуждая мальчиков.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив