Крип №4

red_atomic_tank — 05.08.2019 Дальнейшее происходило как в тумане. Сознание поплыло, Ольга словно раздвоилась. Одна ее часть двигала непослушным, ватным телом, тащила Крипа сквозь открывшийся потайной ход, продиралась меж горячих труб и старых кабелей в кольчатой оплетке. Другая ушла куда-то вглубь, где не было ничего кроме отчаянного желания наконец-то закончить этот безумный кошмар, бредовый сон. Там, на дне сознания, девчонка представляла себе, что ничего этого вокруг просто нет. Ничего нет, ни тяжелого, поминутно теряющего сознание плащеносца, ни тоннеля, похожего на вентиляционный канал из какого хоррора восьмидесятых годов.
Ничего нет.
Совсем ничего.
И длилось это хрен знает сколько времени. Дольше чем бесконечность, наверное. Ну, или самую малость короче.

Безумно хотелось пить. Примерно так же она чувствовала себя однажды, год с лишним назад, когда с вечера накатили в хорошей компании, а утром пришлось идти подменять некстати приболевшую напарницу, причем без опции увильнуть под благовидным предлогом. Это неприятное чувство, когда надо куда-то идти, что-то делать, причем старательно изображая живого, здорового человека, в то время как больше всего хочется лечь и заснуть прямо под гидравлическим креслом, среди невыметенных патл. Сейчас ничего изображать не требовалось, можно было корчить любые рожи, материться со всей дури, но и чувствовала она себя намного - просто непередаваемо как - хуже. От усталости мутило до кислой желчи во рту, а от жажды дико болела голова, и ноги заплетались. Красный свет редких служебных ламп резал глаза и, казалось, отдавался пульсацией раскаленными иголками где-то в темени.
Крип в очередной раз вырубился, оскалившись, как вампир, и закатив глаза под полуприкрытыми веками. Немудрено, с такими то травмами и такой, прости господи, транспортировкой. Ольга плохо помнила, как она тащила за воротник тяжелого парня, повинуясь его обрывочным указаниям. Кажется, они пролезли через какой-то лаз в коммуникационный тоннель или что-то подобное. Затем еще несколько раз ломились через люки, точнее она пролезала, а затем, в голос матерясь, протаскивала буквально воющего от боли Крипа, которому даже изжеванный, прокушенный насквозь ремень уже не помогал.
Смотреть на мучения бедолаги не было никаких сил, и девушка ежеминутно хотела его бросить – чтобы не видеть больше это лицо, на котором отражалась бесконечная, запредельная боль. Но каждый раз что-то останавливало. Может, память о матери, которая так же страдала перед смертью в затянувшейся агонии, брошенная всеми кроме дочки. А может, толика невольного уважения к человеку, который на голой воле превозмогает, кажется, саму смерть. Более того, когда парень был в сознании, а Ольгу снова пробивало на истерическое рыдание, он даже пытался ее утешать. Во всяком случае, так девушке казалось, поскольку она по-прежнему ни слова не понимала, ориентируясь лишь на интонацию.
Тяжелее всего было закрывать за собой люки, небольшие, но очень толстые, с клепками и штурвалами. Крип настаивал, чтобы все они запирались, и Ольга с этим вполне согласилась, понимая, что они каким-то чудом разминулись с неведомой силой, разносившей снаружи кровавый склеп. Но от согласия ржавые, прикипевшие друг к другу шестерни лучше крутиться никак не желали. Судя по состоянию тоннелей и толстому слою пыли, парикмахерша и гламурный садист в плаще были здесь первыми гостями за долгие месяцы, если не годы. Но по сравнению с уже случившимся экстримом липкая, мохнатая пыль, похожая на свалявшуюся до войлока паутину, казалась милым, незначительным довеском.
- Me serve Imperatore… - пробормотал сквозь зубы очнувшийся Крип. Он дышал тяжело, с присвистом, но кровавой пены на губах не было. Ольга ни хрена не понимала в медицине, но про сломанные ребра и проткнутые легкие слышала. Казалось странным, что подобное не случилось с этим садомазо-нацистом. Судя по состоянию глянцевой кирасы, половина грудной клетки несчастного должна была стать крошевом из костей и порванного легкого.
- Заткнись, бога ради, - выдохнула Ольга, собираясь с силами для очередного рывка. Предстояло тащить раненого еще метров десять, до очередного люка, на этот раз, для разнообразия, восьмиугольного.
Сука… А ведь предлагали ей идти на курсы парамедицины. И даже почти согласилась. Но потом то да се, пятое-десятое, все откладывалось да откладывалось… А теперь этот херов Блейд в плаще откинется у нее на руках не пойми от чего. И ничего не поделать, она даже диагноз ему толком не поставит.
Ольга с ужасом подумала, что «пивная банка», буквально воскресившая Крипа, наверняка не бездонная, значит, довольно скоро закончится. И тогда … Непонятно, что тогда и главное – как этому помешать, но ближайшая цель маячила впереди, тускло отсвечивая в красном свете металлической полировкой. А там видно будет.
- Imperator rector et protegit me, - прошептал Крип, пытаясь одновременно помогать ей, отталкиваясь одной ногой в грязном сапоге, и сложить руки на груди в какую-то фигуру, переплетя большие пальцы. Будто крылья изображал.
- Qui est misit me ad vos.
- Ты, блядь, не Крип, - прошипела Ольга, цепляясь из последних сил в жесткий воротник, словно клещ. – Ты хуев Бэтмен. Только где Робин и почему тебя тащу я?..
Нареченный Бэтмен снова обмяк и, кажется, потяжелел еще на пару килограммов.
- Нет, так не пойдет, - прошептала Ольга, выпустив армированную жесткими нитями ткань. Девушка больно ушиблась затылком об острый угол кронштейна, сбила костяшки пальцев до мяса и прорвала куртку еще, по крайней мере, в пяти местах. Гематитовый браслет «на счастье» давно порвался и раскатился по углам. Часы «Касио» укоризненно темнели бельмом треснувшего стекла. Но главное, Ольга вымоталась до предела и дальше, перейдя грань, за которой усталость превращается в натуральное истощение.
- Пойду, гляну, что там дальше, - пробормотала она скорее для себя, потому что крипобэтмен ответить все равно не мог, прибывая в обмороке.
Насчет «идти» она, понятное дело, сильно преувеличила, низкий потолок позволял только ползти на карачках, но без тяжелой ноши и такое ползунство стало в радость. Ольге казалось, что она скользит, как по водным горкам. Метр, еще метр… Стены тоннеля были какие-то странные, похожие одновременно и на бетон, и на пластик. Как будто цемент размешали с клеем. И … Ольга замерла, прислушиваясь, ловя каждый шорох, словно кошка, разве что уши не крутились. Ей показалось, что за тонкой стеной что-то стукнуло. Тихо, осторожно. И очень зловеще.
Мешали посторонние звуки, здесь их было немало. Шипел пар, позвякивал неплотный клапан, жужжала и потрескивала красная лампа в медной – или не медной, по крайней мере, из какого-то красноватого металла – оплетке. Вроде больше ничего.
Ольга прокляла себя за то, что оставила ножик дома, хотя обычно китайская копия какого-то пафосного американского пырялова всегда была при ней. Как и баллончик со слезогоном, потому что береженого... Но кто же знал, что ее дернет в бездну жопного ада вот именно в тот момент, буквально с голыми руками. Хорошо хоть не с голым задом. Ладно, поползли дальше. Она оглянулась, как будто Крип мог куда-то деться. Он и не делся, лежа темной беспомощной куклой в кроваво-красном свете.
На люке была большая стальная блямба. Вроде как эмблема, на этот раз не нацистская, но тоже с черепом, разделенным пополам в черно-белом цвете. И еще шестеренки какие-то. Стимпанк, чтоб его. Это какой-то ад косплееров?
- Ехали кошмарики на воздушном шарике, - сказала Ольга и, стиснув зубы, начала отжимать запор на люке. Это замок открылся удивительно легко. Или его отпирали недавно, или смазывали чаще. В общем, пошло как по маслу. Аллилуйя, йопта!
Восьмиугольник открылся наружу и, не заботясь уже о безопасности и шорохах, Ольга вывалилась за ним, в грязи, пыли, войлочной паутине и мусоре неясного происхождения. В голове настойчиво крутилось ник селу ни к городу взявшееся «Свобода нас встретит радостно у входа». И еще было что-то про жизнь за царя, но тут девушка в очередной раз стукнулась – и пребольно – головой, так что мысль куда-то испарилась.
Так, руки-ноги на месте, кругом вроде никого. И где это мы?.. И что за свет впереди?
Где…
- Боже мой, - прошептала девушка.
Не то, чтобы Ольга верила в бога или вообще какую-нибудь трансцендентную сущность. Предшествующая жизнь, насчитывающая без двух месяцев шестнадцать лет, приучила ее верить в себя, в наличные деньги и волшебную силу удара коленом промеж пяток мудаков, не знающих слова «нет». Только бить надо внезапно, как можно резче и сльнее. Но то, что открылось ее глазам, было настолько дико, несообразно, невозможно, что …
В общем, обратиться к богу оказалось самым подходящим. Впрочем, он не ответил. Как всегда.
- Боже мой… - повторила Ольга, вытягивая трясущуюся, коричневую от грязи и крови ладонь, словно пытаясь заслониться от мертвенного сине-белого света. На глаза навернулись горячие слезы, обожгли яростным огнем пересохшую роговицу.
«Я не проснусь»
«Потому что это не сон»
«Ни разу не сон»

Дальше наверное следите за обновлениями на СамИздате и АТ, кому как удобнее. Они пока идут не совсем параллельно, но на этой неделе я допишу главу, выровняю публикации и буду их обновлять одновременно, примерно раз в неделю-полторы-две. Во всяком случае, надеюсь на это.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив