КРАДЕНЫЙ ГОРОД

donna_benta — 20.01.2022 Признаюсь честно, рассказ Г.Черкашина «Кукла» до сих пор не читала, хотя книгу не раз листала. Но коллеги подготовили онлайн-чтение, послушала, и затронул совсем не детский смысл, заключенный в рассказе. Темп, строение фраз – как раз для детей, а в целом получилась пронзительная двухадресная проза. О тех, кто жил достойно и погибал, и тех, кто наживался на чужих страданиях. Замечательны иллюстрации братьев Траугот: пусть драгоценная для девочки кукла навсегда потеряна, но есть круг памяти, невесомый, парящий, круг ушедших близких, что будут всегда рядом с ней.



И вспомнилось впечатление от недавно прочитанного «Краденого города» Юлии Яковлевой, с которым три недели не могу примириться, как когда-то с «Детьми ворона». Да, есть параллели с рассказом Черкашина, но насколько разные эти книги.

Во взрослой прозе очень люблю аллюзии, игру смыслов. И «Краденый город» полон таких аллюзий. Нашли ли вы параллели со сказками Корнея Чуковского? У Яковлевой вещный мир ополчается на новых владельцев квартир и комнат. У Чуковского вещный мир тоже возмущается, сходит со своих мест, пускается в движение (как в «Мойдодыре» и «Федорином горе»).

Игрушки – часть вещного мира. Кукла - у Черкашина, медвежонок – у Яковлевой. Обычно игрушки – воплощение самого теплого и доброго. Но мы помним, что в начале ХХ века и в дореволюционной, и в советской литературе игрушки зачастую бунтовали и даже становились участниками кукольных войн (например, в «Войне игрушек» Николая Агнивцева).



Сколько книг написано об уютных плюшевых медвежатах! Но почему с самого начала так тревожит образ медвежонка у Яковлевой, становится каким-то зловещим? А потом вырастает до Судии и Спасителя.

Если бы это был взрослый роман, наверно, увлеклась бы подобными аллюзиями, и даже образ «краденого», экспроприированного города показался бы правомерным. Но идея, что блокада оказалась возмездием всем горожанам, от мала до велика, за годы революции, экспроприаций и репрессий, – воистину кощунственна. И абсолютно невместима в детскую книгу.

Подлинная история стала у Яковлевой фантасмагоричной. И что предлагает автор? Идея возмездия недалеко отстоит от идеи насилия, что расцвела в революцию. Спустя 100 лет снова возвращаться к старому, не сойдя ни на йоту с той точки?..

Но все же оставлю на память две цитаты.

Одна - высказывание самой Яковлевой: «Мне... хотелось написать в Ленинградских сказках, как ад, зло постоянно пытается человека схватить и погубить. Кого-то хватает и губит. А кто-то - не даётся, сопротивляется, не сдается. И выходит из зла».

Другая – от Дмитрия Быкова: «Яковлева делает великое дело — переводит страшную жизнь в страшную сказку».

Может быть, кто-то видит в «Ленинградских сказках» и другие, недоступные мне смыслы. Сама еще не прочла цикл до конца, только три книги. Но приложу усилия, прочту.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив