Книжное

В выходные провели ревизию стеллажа, он у нас на всю стену, заставлен книгами, художественными альбомами, накупленными в годы учебы, и всякими финтифлюшками вроде вазочек, фотографий, и прочих сувениров. Стеллаж собирался и заставлялся с того времени, когда мы переехали в эту квартиру, и не факт, что останется там навсегда - опыт упаковки вещей у меня огромный, почта России потеряла в моем лице ценного сотрудника))

Вопщем, стеллаж подвергся глобальной ревизии. Морща узенький лобик и пересыпая мелкий горошек мозга, решала, какие книги оставить, а какие отдать в дар страждущим, и каждый раз шла борьба между разумом и жадностью. Разум говорил: все равно не читаешь-не смотришь, зачем тебе этот потрепанный томик "Новелл" Мопассана, или "Живопись народов СССР 70-х годов", а жадность просто душила и квакала.

    Пока переставляли книги, вспомнилось, как в прошлом веке добывались и любовно читались томики дефицитной литературы. Родители собрали целый стеллаж (да да, у нас это фамильное - стеллажи составлять, у дядюшки книжный стеллаж аж на все 3 стены в гостиной), и приучали нас с сестрой читать каждый день, хоть одну главу, но обязательно. Сколько помню, я читала всегда - дома за едой (на детских книжках встречаются пятна от апельсинов, например), в постели, портя глаза тусклым светом ночника, в трамвае, пока ехала в художку или в музыкалку. Не было деления на литературу нашу и иностранную: Том Сойер и Суок, Оливер Твист и Васек Трубачев, "Девочка из города" и "Принц и нищий", Нильс и Чук с Геком шли вместе, и воспринимались как сестры-братья. От маминого детства нам перешли в наследство "Старая крепость", "Маленький лорд Фаунтлерой", Гектор Мало "Без семьи", "Серебряные коньки" мери Мейп Додж,сказки Шарля Перро в оригинале (мама учила французский), сказки братьев Гримм мы читали в оригинале (сестре понравилось больше, она и Фауста осилила, и пошла дальше по немецким романтикам). Помню, были сборники сказок народов, населявших СССР: ненецкие, чечено-ингушские, казахские, литовские, армянские, туркменские (в памяти застряли Алдар-косе, три козленка Алюль, Булюль и Хиштаки Саританур, и храбрый цыпленок Цуп-Цупутис), желтый двухтомник печальных сказок Андерсена с тонкими рисунками Трауберга,  было шикарное издание чехословацких сказок, которое нам давали со строгим наказом не запачкать и не порвать, но самих сказок не помню. Зато был сборник смешных японских сказок про зверей ("пригорюнился заяц, глянь, а это Момомото пришел!!"), и фантастические сборники Акутагавы, поразившие наше воображение, наряду с "Мифами Древней Греции" Куна, к ним же был шикарный альбом древнегреческого искусства с фотографиями амфор, дворцов и скульптурами богов, знакомых по мифам как соседи на площадке.
      Потом пришла пора романов, самыми страшными были "Всадник без головы" и "Вий", а самым романтическим "Приключения капитана Блада". Даже похождения трех мушкетеров не заслонили его яркий облик (ах, какой был красавец!!). На ура пошли "В дебрях севера" и "Хозяйка Блосхолма", а вот "Лунный камень" показался нудным и малоинтересным, как и "Женщина в белом" (все таки это книги для взрослых). На особой полке у родителей лежали перепечатанные на машинке(!) и подшитые в серые папки запрещенные книги (о них родители  строго настрого велели никому не говорить и не хвастаться), лет в 12 я прочла "Мастера и Маргариту" и была очарована котом (еще бы!), а больше ничего не поняла, разумеется, "Доктор Живаго" оставил чувство ужаса от хаоса революции.

Гораздо интереснее шли Бредбери, Уэллс, Дефо, Майн Рид, В. Скотт, Конан-Дойл и "человек-амфибия" Беляева. Гюго показался скучным из-за обильной словоохотливости (как и Толстой), непонятны были страдания мадам Бовари, Павки Корчагина и Анны Карениной. Все-таки движение и действие казались тогда гораздо интереснее, нежели описания душевных страданий героев. В юности перешли к поэзии - Лорка, Бёрнс, заново открытый после детских сказок Пушкин, Байрон, Бродский остались навсегда на полке и в сердце. А с ними Хэмингуей, О.Генри, Искандер, Фитцджеральд, Сэлинджер, Набоков, Бунин...

Кроме чтения, злодеи-родители заставляли нас писать дневники - хоть несколько строк впечатлений дня (кроме нас дневники никто не читал). Писание вошло в привычку. Сестра расписалась до того, что сочинила целый фантастический роман (сплав Гаррисона с Желязны, как нам с ней казалось), и всерьез задумывалась поступать на сценарный факультет ВГИКа. Любовь к немецкому , слава богу, перевесила любовь к сочинительству, и сестра пошла на переводчика. Роман в нескольких толстых ученических тетрадях хранится у мамы, мы не хотим его перечитывать, боясь разочарования. Впрочем, как и мои изыскания о символике цвета в "Белой Гвардии" и другие "исследования" в области литературы)))

    Отобрав на раздачу стопку книг, задумалась: вот если внезапно придется уезжать, какую бы книгу я обязательно взяла с собой? Томик Лорки ("десять девушек едут Веной, плачет смерть на груди гуляки"), или Бродского, или Фитцджеральда? А как же оставить Ремарка, например, или Кортасара, ведь совершенно невозможно! Или взять новую, непрочитанную книжку того же Борхеса? Труден выбор, да уж.....