книжки. февраль

yukkale — 22.03.2023

1. Ш. Идиатуллин «Возвращение "Пионера"». Фантастическая история о советских пионерах, которых отправили в космос спасать Землю от неминуемой гибели (взрослый не способен пройти нужный барьер так, чтобы гормональный фон не искорежил его, так что понабрали школьников, мечтающих об Артеке) — а те, выполнив миссию, приземлились спустя полвека в России 2021-го: с коронавирусом, бизнесом и полным отсутствием светлой коммунистической идеи. Современные кофеварки их впечатляют, все остальное разочаровывает. «Знаешь, кого они космонавтами называют? — спросил Олег, не оборачиваясь. <...> Водолазов, что ли, подумал я, но сказал: — Шахтеров. — Не-а. Полицаев. Это вместо милиции сейчас. Но не всех, а вот этих в черном, видишь? Которые всех дубинками бьют». Кажется, эта книга родилась из надписи «Юра, мы всё просрали!» на стене. Концепция очевидна и безыскусна, но вот чувства вполне себе тру. Особенно чувство уныния.

2. А. Сальников «Оккульттрегер». Магический реализм Сальникова сильно выделяется из общего жанрового ряда, и мне кажется, что дело тут в том, что он отдает предпочтение второму слагаемому. Вот возьмем эту книгу: она об удивительных существах — не просто ведьмах или там демиургах, здесь сложная и свежая система мироздания, которое разруливают оккульттрегеры, — те, кто способен «переосмыслить» «муть» во что-то приемлемое, превратить городскую аномалию в современное искусство или фестиваль (это потрясающая идея, и мне еще предстоить переосмыслить и ее, и вслед за этим тонну мути!). Гомункулы в обличии детей, херувимы в обличии бомжеватых пьяниц, оккультрегеры в связке с гомункулами — вечные матери-одиночки на съемной квартире (одной и той же квартире, «линяющей» раз в три месяца, как и ее обитатели). Демоны-блогеры, опять же. Получается так, что стена между чудом и бытом снесена. Живя в обычном человеческом провинциальном городе, все они влипают в связи с обычными человеческими человеками, и вот тут самое неожиданное — им почему-то не плевать. Пройдут месяцы — они сменят внешний облик. Пройдет несколько десятков лет — человеческие люди умрут. Но там, где классический колдун давно пренебрег бы земными жителями как расходным материалом, существа Сальникова врастают в обывательство так глубоко, что каждый алкаш-херувим все-таки в первую очередь не херувим, а алкаш.

3. Д. Быков «Истребитель». Это одна из книг Быкова сталинского цикла на букву «И»: «Икс», «Июнь», «Истребитель». Я цикл по незнанию начала с середины, так что «Икс» еще впереди, но эти книги более чем самодостаточны, и желание продолжать осваивать цикл — в первую очередь желание добавки. «Истребитель» — роман, вдохновленный дневниками журналиста Лазаря Бронтмана, в книге — Льва Бровман, здесь многие фамилии искажены. Искажены, без сомнения, и сами биографии — это все-таки художественная, а не документальная проза, хоть она и трется о прошедшее время так яростно, что то и дело высекается искра. Быковский Бровман пишет в первую очередь о полетах, часто — о полетах на грани человеческих возможностей, о тех, кто участвовал в гонке сталинских рекордов — быстрее, выше, сильнее; дольше, страшней, невыносимей. Понятно, что на страницах газет оказывалось только самое бравурное из этих полётов. Иное осталось в дневниках — и Быков как раз-таки достраивает историю из ее парадной и черной сторон, заодно оживляя героев — летчиков, летчиц, полярников, всех, кто попал в этот переплет вместе с ними. Собирать и оживлять Быков умеет, как умеют немногие, — и вместе с тем подкладывать под текст что-то невесомое и метафоричное.

4. Г. Саттон «Детские шалости». Никому и ни за что эту книгу советовать не буду. Ее аннотация как бы предупреждала, что ничего хорошего читателя не ждет, но я же люблю это «ничего хорошего» — но как процесс, а не как результат. В общем, на всем протяжении книги отец с замашками абьюзера, вроде как оставленными в прошлом, пытается найти контакт с маргинальной 13-летней дочерью, с которой последние десять лет не виделся, и это мучительно невнятные попытки, потому что, очевидно, здесь не поможет ни покупать ей бухло, ни орать, чтоб вела себя прилично, а других вариантов действия в него не заложено. А потом... Ну не рассказывать же вам, что потом. Ничего хорошего потом.

5. М. Гиголашвили «Кока». На Гиголашвили я заторчала еще в прошлом году, и спасибо тому, кто сообщил мне, что у романа «Чертово колесо» про тбилисских морфинистов 1980-х есть продолжение. Отказаться было невозможно. Открыла вторую и пропала на пару недель — прощевайте, товарищи. Эта книга намного чище первой — в ней не варят раствор из всякого сора и ломками мучатся меньше. Ну так даром ли она начинается в Нидерландах, где вдосталь всяческой дури. Жести хватает, но она в целом мягче — в части про психлечебницу прям зависть берет по отношению к тем, кто попал в немецкую психлечебницу, а в части про петрозаводскую тюрьму обходится, упаси боже, без зависти, но всякому, кто сидит, дал бы боже так сидеть, как главный герой! Сплошняком сквозь повествование — занимательные факты о животных: о них беспрестанно говорят наркуши-философы, священники и едва ли не тюремщики. В форме бесконечного ряда бессмысленных вопросов: «Почему у слона ни с того ни с сего нос сросся с верхней губой и вытянулся до земли, а у тапира, к слову, отпал?.. Куда делись крылья у страуса?.. Кто насадил иголок в ежа и дикобраза?.. Кто вставил ящерицам и крабам глаза-перископы?.. Кто и зачем сделал кротов гермафродитами, а пингвинов — педерастами?.. Кто раздавил и сплющил камбалу и ската?.. Кому понадобилось создавать сто видов медуз или оттягивать у пеликанов метровые мешки под челюстью?.. Кем налиты краски в осьминога и хамелеона, притом что сам осьминог страдает монохромазией и цветов не различает? Откуда ферменты знают, как им надо сложиться в песочный цвет, чтобы лев не отличался от саванны?..» Забавно и местами правда занимательно. Я не до конца разгадала, зачем они автору. Как постоянная поддержка идеи непостижимости бытия? И здесь есть роман в романе: покинув тюрьму, Кока пишет нечто, сперва слишком похожее на вставную повесть об Иешуа в «Мастере и Маргарите», но затем она развивается совершенно иначе. Зачем зебре полоски? Зачем жуку крылья? Зачем Гиголашвили переписывает Евангелие в книге про торчков?

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив