Каратели

Самым большим эстетическим открытием этого года был для меня Питер Брейгель Старший.

До того момента от меня его заслонял Тарковский, показавший его с какой-то гламурно-слащавой стороны. Получился какой-то Брейгель Интеллигентский.

Но вот, в Галерее в Вене я столкнулся с настоящим Брейгелем. С Мужицким Брейгелем. И он меня покорил своей правдивостью, простотой и, в то же время, интеллектуальной глубиной художественных решений. Я, кажется, впервые начал понимать что такое художник в строгом смысле слова.

Но вещь, которая меня по настоящему перевернула - это не Вавилонская башня, не Охотники на снегу, не Танец Крестьян, не Детские игры. Это Избиение младенцев 1564 или 1566 года. Картина эта не так известна как прочие наверное потому, что ее оригинал находится в Хэмптон Корте, фактически в частном собрании английской королевы, а в Вене висит копия, принадлежащая скорее всего Питеру Брейгелю Младшему, старательно копировавшему отца.

Евангельский рассказ передан здесь через повседневность эпохи Брейгеля - испанские солдаты громят фламандскую деревушку. Накопление жестокости религиознх войн, дошедшее до апофеоза уже после смерти Брейгеля, в Тридцатилетнюю войну. Войны той эпохи можно подать, конечно, гламурно и галантно, как это сделал Веласкес в сдаче Бреды. Но для людей, чьи дома оказались на пути враждующих армий - это прежде всего ад на земле изображенный Брейгелем, цепляющий и ужасающий сильнее, чем любой из босховских адов.

Вот отряд всадников с пиками нависает над ужасающей резней. В центре - человек в черном (католический монах?). Вот крестьяне умоляют кого-то из начальников погромщиков, но его напарник строго смотрит на него. Вот погоня - женщина пытается спасти своего младенца, выбежать за пределы полотна, но всадник и пехотинец с азартом ее догоняют, вот женщине после убийства её ребенка стало плохо и она лишилась чувств. Вот, среди этой кровавой бойни латник встал к сетен чтобы отлить. А вот, с другой стороны, разворачивается целая операция по штурме дома. Вот самая страшная на мой згляд сцена - солдат уносит малыша от родителей на смерть, держа его за одну руку, как мешок. А они объясняются с ним - без всякой аффектации, без валяния в ногах, пытаются отговорить как-то просто и буднично, а тем временем другой ребенок - то ли в страхе, то ли не понимая что происходит, тянет папу за руку назад.

Все это передано удивительно просто, буднично, реалистично и в то же время по брейгелевски гротескно, и с такой душераздирающей болью, что когда я увидел эту картину в первый раз, то опросту проплакал перед нею полчаса.

Впрочем, что я буду рассказывать - смотрите. На этот раз я зашел в галерею с качественным фотоаппаратом и снял ее достаточно подробно, так что можно рассмотреть детали.