Карандышев

natalya_kiriche — 07.09.2010 Карандышев не понимает, за что с ним так обходятся.
Со всех сторон Карандышев – положительный герой. Один момент: я сейчас не о Карандышеве из пьесы, и даже не о Карандышеве из фильма Эльдара Рязанова. Я беру характерный типаж и называю его «Карандышев», и рассматриваю его: так что же он такое?
А вот что – он маленький человек.

Вот оно самое и есть: если ты маленький человек, то ты уже по всем статьям положительный герой. Всего достоин: сочувствия, уступок, уважения.

Есть бедняк, есть аскет, скромный и нуждающийся только в малом; но эти выбранные типажи не обязательно будут маленькими людьми. Христос был бедняк и аскет – но можно ли его назвать маленьким человеком? Это самый ходульный и банальный пример. Можно поискать и другие, когда человек бедный, с небольшими возможностями – все же никак не маленький.

Настоящий маленький человек, истинный Карандышев, не обязательно беден. Просто ему всего всегда мало. Свою характерную величину Карандышев имеет за счет трех составляющих:

Самолюбование
Трусость
Зависть

Маленького человека, как положительный образ, человека несправедливо пострадавшего, пиарили в литературе и в кино уж последние лет двести точно.
Не всякий бедолага из русской литературы – маленький члеовек.
Разве Левша – маленький человек? И разве князь Мышкин – маленький? Нет. Харизма великовата.
А есть Карандышев и подобные ему.

В «Жестоком романсе», я считаю, большая удача – что Карандышева играет именно Мягков. Поэтому, что мы видим?
Обратную, черную сторону пресловутого Женечки Лукашина. А ведь какой Лукашин положительный образ, если не вдумываться, что он есть такое! Так вот он и Лукашин, если увидеть его под другим углом.

Кто может сделать маленького человека привлекательным? С чьей помощью он воссияет духовным светом, такой беззащитный, добрый и умница?

Кто? Только женщина.
Лукашин такую находит. А Карандышев только пытается найти себе ту, к которой можно прицепиться, и заставить ее выгодно оттенять его недостатки.
Лариса должна была открыть ему дорогу в приличное общество. Тут-то все и увидали бы, эти все – бурлаки-махинаторы – все и увидали бы, какой он образованный, какой он необычный. Он не слизень! Когда рядом подходящая жалостливая женщина, это сразу по-другому называется: тонкая натура!

Зависть – «К этим всем».
Поэтому Карандышевы и трутся рядом «с этими», хотя их русским языком просят: уедемте в деревню, я постараюсь полюбить вас.
Но Карандышеву нужен триумф.
Лукашину тоже нужен триумф («Он бреется моей бритвой!») - но ему, как мы знаем, сразу повезло с бабой.

Трусость.
Лукашин уехал, струсил; все опять решила женщина.
Карандышев мстит трусливо: убивает самого слабого человека из тех, кто ему нанес обиду.

Карандышев никогда шагу не сделает, чтобы подняться над самим собой. Потому, что может быть неудача, и как тогда? Да и делать что-то надо. А зачем? Он и без того невыразимо прекрасен в своих страданиях маленького человека.

Он, Карандышев, умение «окружающего быдла», выше презренного быта, сильнее собственной бедности (жрать будет нечего, а на работу не пойдет, в гости сходит!). Он «какой-то не такой», и «за то гоним», у него претензий нет, амбиций ноль, эмоций тоже, он в иное время мог бы не вернуться с Халхин-Гола, ну а сейчас время не то, Халхин-Гола как-то нету... Поэтому он гниет себе и гниет, пользуясь всеми привилегиями маленького человека. Да, я неудачник, но зато я особенный. Да, я подлец, зато мне от вас ничего не надо. Да, я смешон – но зато какой надрыв!

Если бы он не завидовал, не терся возле сильных мира сего, не пытался им что-то доказать – он бы стал аскетом, буддой, бродягой – варил бы свою маленькую кашу, изрекал бы истины всем, кто хочет его слышать. Личность только тогда личность, когда она цельная. А Карандышева разрывает напополам: он хочет, чтобы за его слабость ему сильные завидовали.
А так не бывает.
И вообще, жалок человек именно тогда, когда хочет, чтобы ему завидовали. Вот тогда он маленький.

Обыкновенный, немаленький, человек не живет по принципу «да, я канаве, а зато!» Он говорит либо: «да, я в канаве, надо бы ее обустроить, раз уж глубока», или он из канавы вылезет. Обыкновенному, немаленькому, человеку поэтому нужны обыкновенные женщины.
Необыкновенные достаются маленьким. Это женщины, которые с воодушевлением принимают его «а зато!»

Женщина понимает, что Карандышев, который ей достался – это смешное безответственное чмо, способное только истерики закатывать. Но особенность такой женщины – уметь говорить себе и людям «А зато!»
Она способна видеть красоту и величие в бедности, духовных устремлениях, возвышенных словесах, истерических припадках, в партизанской войне со всем миром, которому, кстати, на эту партизанщину по фигу… Песни под гитару могут прилагаться. А может быть, он изобретает вечный двигатель. Или марки собирает. Или просто так пьет.

Когда Карандышеву наступают на хвост, он вопит: разве ж можно слабому смешному человеку грудь разламывать?! Ну дак а что ж ты под молот-то полез, что ж ты кричал "Я вам всем покажу!"? Что ж ты сам людей обижал?
Потому, что маленький человек – существо злобное, агрессивное. Он еще со школы знает, что ему, маленькому человеку, все дозволенно – я ж говорю, распиаренный персонаж. Можно сказать, культовый. Популярный. Он что-нибудь сделает гадкое, а потом покается – и его простят, он же од бедности да от тяжелой жизни подлец. Так что в лобешник он получает редко. Но зато страдает громко!

Большие люди посмотрят-посмотрят, да и придумают опять кино или пьесу какую, про то, как маленького человека обижать нехорошо. И пойдет дальше Карандышев с песней по жизни, дурить людям головы, да честных разведенок с пути сбивать.
Даже завидно.

АПД: Подтягиваются поклонники Жени Лукашина. Чтобы не вступать в ненужные дебаты, я вам сразу скажу, почему Женя получает все, а Юлик - только труп холодный и пизды от купцов.
Для Лукашина Надя - любовь, а не вещь.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив