Как все было, первая часть
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Начну очень издалека чтобы потом не объяснять что я думаю и почему.Комментарии не от друзей скринятся, и я удаляю хамские не раскрывая.
Я из Донецка. Почти все мои предки приехали туда в начале 20 века на шахты и заводы, только один дедушка родился в деревне в современной Донецкой области, его предки - крестьяне из этих мест, его родной язык - украинский.
В моей семье мы говорили по-русски, хотя все знали украинский в большей или меньшей степени, найти хорошие детские книги в те времена было проще в украинском переводе, был один украинский телеканал, в школах преподавали украинский язык в качестве первого иностранного, хотя наверное правильнее сказать второго родного, потому что не было переводов, украинский преподавали на украинском, все его знали в достаточной степени. Но он постепенно вымывался из жизни - в миллионном городе было всего три или четыре полностью украиноязычных средних школы, все ВУЗы преподавали на русском, вся официальная документация велась на русском. Поэтому даже у тех, у кого украинский был родным, он постепенно трансформировался в смешанный язык, так называемый суржик, что-то вроде сингапурского синьглиша - китайского английского.
СССР развалился когда я училась в школе, и я поехала поступать в институт уже в другую страну. Я выбрала Москву как место учебы не потому что мне не нравился Киев. В Советском Союзе лучшие ВУЗы создавались в Москве, там же концентрировались все передовые научные центры, и если ты талантливый ребенок неважно из Владивостока, Калининграда, Киева или Еревана - ты хотел учиться в МГУ. В моем случае МФТИ, в бывших союзных республиках на тот момент ничего подобного не было.
Ну и пошло-поехало. Я вышла замуж на втором курсе, получила российское гражданство по мужу - тогда были слухи что иностранных граждан в аспирантуру будут брать только за деньги. Потом передумала насчет аспирантуры, вместо этого закончила РЭШ и устроилась работать в макроэкономический консалтинг со специализацией государственные финансы - то есть налоговая и бюджетная политика, региональные финансы, финансирование общественного сектора, мы писали для разных ведомств и регионов программы реформ, которые тогда во всю шли. Я очень люблю свой предмет, до сих пор хорошо его знаю и страдаю от того что не могу им заниматься. Я сейчас работаю в совсем другой сфере, очень полезной и нужной - в секвенировании ДНК для разных диагностических целей в пренатальной медицине и онкологии, в большой публичной компании, руковожу операционной стратегией, горжусь тем что вношу маленький вклад в большое полезное дело, очень хорошо зарабатываю, меня ценят и все такое. Но я очень жалею что никогда больше не смогу заниматься тем на что потратила десять лет, полюбила, и в чем хорошо разбираюсь. Но фарш невозможно провернуть назад.
Как это часто бывает у консультантов, мне начали предлагать работу клиенты, в моем случае федеральные ведомства. Довольно долго я отказывалась, в основном потому что зарплаты в госсекторе и частной компании были несопоставимы. Но зарплаты в госсекторе как раз в те времена быстро росли, гос служащим обещали квартиры и другие ништяки, и с годами мне предлагали должности повыше. Мой будущий начальник говорил: представь, много лет спустя ты будешь говорить внукам, что российские государственные финансы стали прозрачнее и подконтрольнее благодаря тебе. Я согласилась и в 2005 году стара начальником отдела в Минфине РФ. В то время уже полным ходом шло дело Ходорковского, все экономисты соглашались что это плохо для инвесторов и для бизнеса в стране, но общая риторика в моей профессиональной области была такая: происходит политическая централизация, но одновременно экономическая децентрализация, институты укрепляются, инвестиционный климат улучшается, качество государственного управления повышается.
Примерно в то же время в Киеве случилась оранжевая революция. Я помню как спорила с Валерой что нет никакого смысла участвовать в протестах - если ты хочешь что-то изменить в своей стране, работай лучше, достигай высот в своей профессии и оттуда что-то меняй. Спустя всего пять лет после этих разговоров я осознаю что ни на позиции директора департамента федерального министерства, ни на позиции регионального министра нельзя принести пользу в России. Можно принести пользу режиму, отдельным группам людей, но в целом это как красить палубу на корабле идущем навстречу айсбергу.
В 2007 году в тюрьме был замучен Магнитский (кстати если не помните или не знаете эту историю, книга Red Notice совершенно потрясающая, она не мрачная, в основном там описываются лихие девяностые, и написана она очень хорошо), в 2008 случилась операция Преемник, я помню как Кудрин собрал нас в актовом зале Минфина и сказал что по его мнению нужно большое гражданское мужество чтобы добровольно отказаться от высшей власти и стать из первого человека в государстве вторым. В то же время, все экономическое и финансовое законодательство направленное на улучшение инвестиционного климата, начали потихоньку разворачивать вспять, инновации не появлялись, инвестиции приходили в основном только в сырье и контрактную сборку. Все мечты о том чтобы в перспективе заменить нефть высокотехнологичным экспортом начали уходить в песок. При этом за счет нефтяных денег многое делалось для улучшения жизни простых людей - всякие госуслуги, спортивные сооружения в регионах, дороги и все прочее.
После дела Магнитского мне стало тошно в Москве. Я впервые захотела уехать, но не знала как - для учебы и начала новой карьеры мне казалось поздно, это в 28 лет. Но всегда кажется что поздно, теперь я всем у кого появляется эта мысль что надо менять свою жизнь, в любую сторону, не обязательно отъезд, но неизвестно как, говорю что через пять лет будете жалеть, потому что тогда окажется что пять лет назад было чуть больше возможностей чем сейчас. Но тогда у меня и времени подумать на эту тему особо не было, я работала 12 часов в сутки, английского было недостаточно ни для чего кроме чтения профессиональных статей с горем пополам, все мои знакомые или уехали сразу после магистратуры или были вполне довольны (с виду) своей жизнью и работой в России, я не знала никого с кем даже поговорить на эту тему.
Поэтому когда в 2008 году мне предложили возглавить министерство экономики в одном из российских регионов, я быстро собралась и уехала чтобы только уехать куда-то из Москвы.
И вот там меня постепенно накрыла безнадега, которую из Москвы было не видно, а в регионе видно очень хорошо. Приходит разнарядка отчитаться как улучшаем инвестиционный климат по области, а вслед за ней приходит жалоба что иностранного инвестора, владельца завода, задержали на границе и депортировали, а фуры какие-нибудь с каким-нибудь скоропортом держат на таможне уже три для. И такое каждый день. Как-то раз после одного совещания в Москве о мерах по преодолению кризиса 2008 года, в начале 2009, к нам приехал Герман Греф, который тогда уже не был министром, но на совещании этом был. Я его спросила почему он не возражал против того что там решили - всякое Пикалево и прочее субсидирование убыточных предприятий. Он сказал: вот сейчас я выскажусь против, завтра меня снимут, и мое место займет кто-то менее компетентный и менее чистоплотный, и я не сделаю даже того малого что мог бы сделать на своем месте.
Моим начальником, из-за которого я согласилась на эту работу, был выдающийся человек. Он сначала стал миллионером, а потом уже депутатом, министром и наконец губернатором. Его бизнес не был связан с сырьем, но был связан с госконтрактами. Но злая ирония в России что почти любой бизнес связан с госконтрактами или с импортом и розничной дистрибуцией. В конце 2010 года его сняли и поставили на его место того кого в свое время выгнали из сельхозтехникума за двойки. Тогда как раз был рост цен на гречку, и он требовал от торговцев цену гречки снизить и грозился ввести регулирование цен. Тогда было модно и на федеральном уровне говорить о регулировании цен на продовольствие ссылаясь на опыт Венесуэлы. Это было лет за пять до начала голодных бунтов в Венесуэле.
С этим губернатором я продержалась неделю только потому что у меня нет других источников дохода кроме работы, и я очень, до судорог, боюсь остаться без работы. Через неделю я нашла работу в первой попавшейся частной компании, в финансовом департаменте, и ушла. Уже с оффером с новой работы, но еще не объявив об уходе из регионального правительства, я беседовала с одним своим коллегой о том что нельзя работать в такой команде с такими вводными. А он отвечал что мол а куда ты денешься с подводной лодки, и что он пытался за несколько лет до этого устроиться в частную компанию, а там то же болото, только задачи мельче по масштабам.
В это время одна из моих бывших коллег по консалтингу рассказала что ей предлагают должность заместителя директора департамента в Минфине, где я раньше работала, и спросила что я по этому поводу думаю. Я рассказала ей все что знала - что это ловушка, что рано или поздно ты увидишь что-то такое от чего тебе станет тошно, и ты захочешь уйти, а уйти будет некуда. И что если бы я сейчас принимала решение, я бы не пошла туда работать. Она пошла, и вот спустя больше десяти лет, несколько дней назад писала грустный пост в фейсбуке о том что как жаль что вся хорошая созидательная работа, все реформы и программы развития, над которыми они в Минфине работали, оказались перечеркнуты последними событиями. Я даже не знаю что сказать - мне уже в 2010 году казалось что все так неотвратимо плохо, но тогда об этом даже поговорить не с кем было.
Знаете чем занималась компания, в которой я оказалась? В России есть ряд законов направленных на то чтобы увеличить добавленную стоимость произведенную внутри страны. Поэтому на целый ряд товаров запретительная, очень высокая, пошлина на ввоз, а на компоненты и сырье для производства этих товаров пошлина наоборот очень низкая - выгоднее закупать компоненты за рубежом, а готовое производить в России. Так вот некоторые товары, которые собирала моя компания, не все, производились в Германии, потом в Польше на складе разбирались на компоненты и ввозились как комплектующие. Я была такой наивной дурой что не знала этого до того как начала там работать.
В то время, в начале 2011 года я еще не собиралась уезжать потому что не понимала как это сделать. Года полтора я искала работу в Москве в публичных несырьевых компаниях (то есть таких, акции которых торгуются на бирже, и соответственно у них есть требования к корпоративному управлению), но ничего хорошего не могла найти кроме департаментов по связям с государственными органами. И вот тогда я побеседовала с одним знакомым иностранным бизнесменом, и он сказал что мне нужно западное МБА чтобы перечеркнуть недостатки своей государственной карьеры. За день я приняла решение, за полгода подготовилась и направила документы, и в середине 2013 года уехала в США.
Я до последнего держала свой отъезд в секрете главным образом потому что боялась что не поступлю, не дадут визу или что-то еще такое. Как раз в это время из России срочно уехал Сергей Гуриев, у которого я училась в свое время. Уехал он из-за дела Ходорковского, по которому его допрашивали как эксперта, и он начал опасаться что его арестуют. Это было еще одним ударом для всей экономической общественности, Гуриев был в то время по сути самым авторитетным экономистом в России.
В нашем городе жил один довольно высокопоставленный федеральный чиновник, представитель федеральной власти на местах, довольно молодой и не очень большого ума. Он меня периодически вызывал писать какие-то стратегии развития не помню уж чего. И вот в один из дней прихожу я к этому чиновнику, а он спрашивает: “Почему грустная? Из-за того что Гуриев уехал? Да подумаешь большая потеря, мы еще себе таких гуриевых нарожаем.”
В день когда я приехала в Москву получать в американском посольстве студенческую визу, меня вызвал бывший начальник, в тот момент уже замминистра финансов России, и рассказал что есть вакансия директора одного из департаментов, и он предлагает меня. И я отказалась, объяснила что уезжаю по студенческой визе. Он сказал ты видимо дура, променять работу в федеральном министерстве, сто человек в подчинении, секретарь, водитель и служебная квартира на студенческую визу? И я сказала что я видимо дура, но приняла решение.
Так что к моменту отъезда в 2013 году у меня были основания не любить нынешний российский режим. Вся моя семья при этом, включая родителей, живших в Украине, и брата, оставались его большими поклонниками. Но об этом в следующей серии.
|
</> |