Как выбрать обувь Терволина 
Королевское платье 2025 года 
Новогодние каникулы 
Причиняю... 
Доступный автомобиль для народа: как в СССР пытались выпускать малолитражки 
Чистка в ЦВС Китая напоминает о цене пребывания в рядах элиты 
Немного Невского проспекта Санкт-Петербурга + кошечка Нося 
“Не судите меня”: чем питается Индия Хикс 
Как строить границы с родственниками в паре « Введение ковидных паспортов в России можно вообразить только в том гипотетическом случае, если бы режим действительно захотел предотвратить дальнейшие массовые смерти во время четвертой, пятой и последующих волн . И постарался бы быстро увеличить число людей с актуальным ...
Жадимировская-Бравура-Манини-Сухтелен-Кастель-Кастель.
bettybarklay — 25.10.2021
В заголовке перечислены известные фамилии одной и той же дамы.
Лавиния Жадимировская, сбежавшая от мужа в мае 1851 года с князем Трубецким, происходила из семьи итальянцев по фамилии Бравура.
При императрицах Елизавете и Екатерине особой популярностью пользовалась итальянская опера, и в Россию приглашались сладкоголоcые певцы и итальянские композиторы. Наступившее мужское правление с восшествием на престол Павла I, а затем его сына Александра I сначала привело в ослаблению позиции итальянской оперы в российской столице, а затем и совсем привело к ее закрытию в начале XIX века. Возвратил итальянскую оперу в Россию император Николай I, и к концу 1840-х годов итальянское пение господствовало на столичных сценических площадках.
Еще при светлейшем князе Потемкине были приглашены в Россию два певца-кастрата, два брата, Антон и Жером Бравура. Чтобы сохранить чистый высокий голос, использовали в XVII-XVIII веке в Италии такой изуверский способ, как кастрация, оскопление. Величайшие композиторы сочиняли произведения с учетом певческих возможностей кастратов. Певцы Бравура пели когда-то в Папской певческой капелле. Родом братья были из Асконы, расположенной территориально в границах Швейцарии в кантоне Тичино, население которой сохранило итальянский язык и католичество.
Возможно, Бравура - это была их настоящая фамилия, или они приняли ее в качестве артистического псевдонима, ибо "бравура" в музыке - это виртуозные пассажи, которыми так богата музыка, сочиненная для кастратов, и в которых столь особенно ярко выражалось их исполнительское искусство. Однако фамилия Бравура встречается как исконная для жителей кантона Тичино и города Асконы.
Братья Бравура обосновались в Москве. В 1820-30-е годы Жером Бравура давал частные уроки пения в аристократических домах Москвы и считался лучшим учителем - это подтверждается целым рядом различных источников с упоминанием имени Бравуры-учителя пению. Кроме того, он вел занятия театральной Школы музыки и пения императорского театра в Москве "безъ всякаго вознагражденія". Об этом тоже упоминается в документах.
А брат его, Антон, переквалифицировался и стал промышлять по финансовой и игровой части - играл "в коммерческие игры", то есть на деньги в Английском клубе. Он считал своим долгом в случае нужды давать аристократам деньги взаймы. Иногда не отдавали. О таком случае сообщал Александр Яковлевич Булгаков, Московский обер-почтмейстер, в своем письме брату, рассказывая о банкротстве Михаила Петровича Голицына, известного коллекционера и библиофила. Но чаще всего отдавали.
Антон Бравура даже бесплатно был приглашен поселиться на антресолях в доме московского сенатора Арсеньева, родственника бабушки поэта Лермонтова.
К братьям-кастратам приехал племянник, Луиджи Бравура, сын другого их брата, который не обладал певческими способностями и потому не был подвержен изуверской операции. У Луиджи была красавица-жена по имени Мария. Любители женской красоты, старые развратник, селадоны и волокиты Москвы восхищались ею.
Особенно выделялся старый князь, Николай Борисович Юсупов, который устроил Луиджи Бравуру, ставшего в России зваться Людвигом Ивановичем, служить в провиантском ведомстве смотрителем магазина, отчего он получил прозвище "маркиза Фаринелли", что в переводе означало "мучного маркиза".
Прозвище это было дано с явным намеком на известного кастрата Фаринелли и на родство самого Луиджи с певцами братьями-кастратами. Об этом и о милостях, оказываемых Марии Бравуре старым князем Юсуповым, рассказывал в своих воспоминаниях сын сенатора, Илья Арсеньев.
"Однажды, летом, Юсупов пригласил г-жу Бравура и приятелей своих обедать к себе. Обедали в саду, и Юсупов, сорвав с дерева наливное яблоко, поднес его красавице. Та нашла яблоко по вкусу и попросила князя прислать ей несколько яблок. Тот обещал, и дня через два мадам Бравура получила десяток огромных картонных яблоков, наполненных червонцами и присланных в большой серебряной миске".
Судя по всему, Мария Бравура не считала предосудительным в том, чтобы пользоваться своей красотой к извлечению из нее материальной выгоды.
Мария Бравура была хорошо знакома с П.А.Вяземским, А.И.Тургеневым, П.Я.Чаадаевым. Через нее Чаадаев передавал письма профессору Шеллингу в Берлин. Цепочка была такова: Чаадаев передавал письма Бравуре, Мария Бравура письма передавала Вяземскому, который их отправлял русскому посланнику в Мюнхене, Григорию Ивановичу Гагарину, от Гагарина они шли к А.И.Тургеневу, который передавал их швейцарке мадемуазель Сильверст, отвозившей письмо Шеллингу в Берлин.
Бравура вела переписку с Чаадаевым и в письмах выражала свои восторженные впечатления по поводу его "Философических писем". Она отвечала на каждое письмо. Существует рукопись девяти писем Марии Бравуры к Чаадаеву.
В 1822 году в семье Бравура родился сын Александр, а в 1833 году - дочь Лавиния. Впоследствии их отчество было заменено и они стали Александровичами.
Во второй половине 1830-х годов семья Людвига Ивановича Бравуры переехала в Петербург, где он стал служить при министерстве внутренних дел. Из записей в дневнике Александра Ивановича Тургенева в конце 1836 - начале 1837 года видно, что он часто бывал у Бравуры. Тургенев тоже питал большую слабость к женской красоте. Порой он упоминает о кокетстве Бравуры. Нередко день его заканчиваются у нее в доме за полночь. Он был у нее накануне дуэли Пушкина с Дантесом.
Послужной формуляр Людвига Ивановича Бравуры отражает сведения о награждениях и присвоению ему чинов за выслугу лет; служить он начал в 1818 году. Он дослужился до чина действительного статского советника. Людвиг Иванович был масоном.
Сведений о времени его времени смерти найти не удалось. Но известно, что после смерти мужа вдова Мария Бравура в Санкт-Петербурге вышла замуж за купца первой гильдии Роберта Кохуна (1797 - 1879). На русский манер его звали Кохун (иногда Коган) Роман Яковлевич. Роман Яковлевич Кохун был владельцем сначала ювелирной фабрики, а затем и всего знаменитого Английского магазина «Никольса и Плинке».
Случившийся в конце 1837 года страшный пожар в Зимнем дворце и последовавшее за этим восстановление его, словно птица Феникс из пепла, позволило "Никольсу и Плинке" своим участием в работах извлечь немалую выгоду.
Фирмой "Никольс и Плинке" поставлялись материалы, в частности малахит на отделку бывшей яшмовой гостиной, которая после возобновления Зимнего дворца стала малахитовой. Люстры, торшеры, светильники, бронзовую золоченую отделку, различную фурнитуру выполняли на фабрике "Никольса и Плинке" под управлением Романа Кохуна.
Ювелиры фирмы и впоследствии постоянно получали заказы от Министерства двора. При рассмотрении современного интерьера Эрмитажа и различных его предметов, украшенных бронзой и позолотой, невозможно миновать высокохудожественные произведения, исполненные на фабрике Романа Кохуна.
Больше 35 лет Кохун руководил крупной торговой фирмой Петербурга, магазин которой был самым дорогим в Российской империи и известным в самых высших, элитных кругах Петербурга, прежде всего в семье императора и при дворе.
Изящные ювелирные изделия из Английского магазина "Никольса и Плинке" в качестве подарка членам царской семьи на праздники в эпоху Николая I предшествовали подаркам от Фаберже, вошедшим в моду при Александре III. Изящество и блеск создавались на фабрике Романа Кохуна.
Несмотря на кажущуюся на первый взгляд польской или еврейской фамилией, предки будущего первого мужа Лавинии Жадимировской были из крестьян села Жадимирово, что в Борисоглебских слободках Ростовского уезда Ярославской губернии.
От названия этого села и образовалась их фамилия. Фамилия писалась иногда Жадимеровские, иногда Жадимировские, но это все выходцы из одной семьи. Три брата Яков, Иван и Алексей Петрович Жадимировские (Жадимеровские) в середине XVIII века записались в петербургское купечество.
Алексей Жадимировский известен был как автор "Оды на прибытие Его Светлейшества князя Г. А. Потемкина-Таврического в Санкт-Петербург из Очакова".
Братья занялись торговлей. Дела их шли успешно, и они активно скупали в столице земельные участки и дома, которые сдавали в наем. В Петербурге даже был остров, принадлежавший семье и называвшийся Жадимировкой, который впоследствии был соединен с островом Голодай.
Лавиния была выдана замуж за Алексея Жадимировского в 17 лет 28 января 1850 года. Мужу ее было 24 года. Алексей Жадимировский принадлежал к именитым купцам Петербурга, владевшим немалым числом земельных участков, бывших подрядчиками высочайшего двора и игравшим значительно роль среди столичного купечества. Отец Алексея был в звании коммерции советника и сам Алексей, относившийся к третьему поколению петербургских купцов этой фамилии, был потомственным почетным гражданином. В самом центре Петербурга было несколько домов, принадлежавших семье.
Семья коммерции советника Ивана Алексеевича Жадимировского была большая. Кроме старшего сына Алексея, женившегося на падчерице Романа Кохуна, Лавинии Бравура, в семье было пять братьев и две сестры.
Что бы ни было придумано об Алексее Жадимировском - что он жестоко обращался с женой, был невнимательным, грубым и прочее, - это все со слов его бесчестной жены. Есть основания считать, что брак Алексея с Лавинией был неудачным, и что виной семейного несчастья была жена Лавиния.
Как жили Лавиния со своим законным мужем Алексеем Ивановичем после событий 1851 года, неизвестно, но скандал, сопровождавший ее побег с князем Трубецким, не мог не отразиться на репутации всей семьи Жадимировских, имевшей большое влияние и связи в купеческой среде.
Также и семья Кохуна вынуждена была принять на себя обильную часть позора из-за развратного поведения дочери и падчерицы.
Хотя в многочисленных повторениях мифа о Лавинии и Трубецком указывается, что супруги Жадимировские вскоре развелись, вряд ли этот брак закончился разводом. Это был брак между православным и католичкой. Поэтому развод, возможно, надлежало получать в обеих конфессиях. И это в условиях, когда и в одной-то конфессии его получить было очень трудно. Адюльтер, прелюбодеяние, даже доказанное, только в чрезвычайных случаях служило для Синода основанием для развода, поскольку совершенное прелюбодеяние не мешало исправиться и жить нормальной семейной жизнью. Тем более что супруги Жадимировские были еще так молоды.
Ведь не случайно самые влиятельные семьи в случае невозможности совместного проживания супругов просто оформляли разъезд и жили по отдельности, формально оставаясь мужем и женой. Причина этого в невозможности получения развода.
Первый муж Лавинии, Алексей Иванович Жадимировский, умер в начале 1858 года в возрасте 33 лет и был похоронен на Ново-Лазаревском, впоследствии переименованном в Тихвинское, кладбище Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.
Жадимировская приехала в сельцо Сапун Муромского уезда, где после отставки по болезни проживал князь Сергей Васильевич Трубецкой, в марте 1858 года. Через год, "числа 20 или 21 апреля" 1859 года князь Сергей Трубецкой умер в возрасте 44 лет.
Лавиния уехала в Петербург якобы с намерением просить паспорт для выезда за границу, чтобы там поступить в какой-нибудь католический монастырь. На самом деле никаких намерений уйти в монастырь у нее не было. Муж умер, Трубецкой - тоже, ей было 26 лет, и она была молода, хороша собой и свободна, чтобы более удачно связать свою жизнь с кем-нибудь из представителем титулованной аристократии.
Двадцатишестилетняя Лавиния извлекла уроки из своей бурной романтической молодости и поняла, что ее побег от мужа с князем Трубецким и подробности скандального замужества с Жадимировским, фамилию которого она покрыла позором, наносили ее репутации существенный ущерб.
Возможно, вспомнив прозвище своего отца "маркиз Фаринелли", она "стала" представительницей рода вымышленных маркизов Манини, с намеком на последнего в истории венецианского дожа Лодовико Манини, изменила имя, избавившись от фамилии Жадимировская, и стала именоваться Анна Лавиния Феодосия де Бравура-Манини (Anna Lavinia Theodosia de Bravura-Manini).
Уже в сентябре того же 1859 года в Варшаве она вышла замуж за полковника графа Петра Константиновича фон Сухтелена, внука известного генерал-инженера графа Петра Корнильевича фон Сухтелена и стала графиней фон Сухтелен.
Граф Петр Константинович фон Сухтелен с 1851 года служил адъютантом у наместника российского императора в Царстве Польском, светлейшего князя Ивана Федоровича Варшавского, графа Паскевича-Эриванского, а затем у сменивших после смерти Паскевича в 1856 году Викентия Красинского и Михаила Дмитриевича Горчакова. С 1858 года он уже в чине полковника стал адъютантом главнокомандующего 1-ой армии, а через год, в сентябре 1859 года, вышел в отставку в связи с женитьбой.
Граф фон Сухтелен не долго наслаждался супружеским счастьем с красавицей Лавинией. Он умер в возрасте 41 года в Париже в 1863 году, не оставив наследников. С его смертью род графов фон Сухтеленов пресекся.
Его вдова, Лавиния фон Сухтелен, очень скоро после его смерти утешилась новым браком, заключенным в Эпштайне 2 июня 1863 года с представителем рода графов Священной римской империи Кастель-Кастель, Фридрихом Кристианом Филиппом Эрнстом. Лавиния стала графиней Кастель-Кастель.
Новый муж был моложе ее на 7 лет: на время свадьбы ей было 30, а ему 23 года. Молодой муж из европейских аристократов, доктор права, был личным секретарем при Адольфе Великом герцоге Нассау, с 1866 года - герцоге Нассау-Люксембургском.
И этот муж не смог прожить долго. Он умер в Больцано, не дожив до своего 36-летия одного месяца и тоже не оставив потомства.
В родословной росписи графов Кастель-Кастель указано, что Фридрих Кристиан Филипп Эрнст был женат на Lavinia de Bravura-Manini. Как же так, она же была вдовой графа фон Сухтелена, графиней фон Сухтелен, а до этого почетной гражданкой российской империи Жадимировской! Однако об обоих браках Лавинии родословная графов Кастель-Кастель умалчивает. Возможно, брак свой с графом фон Сухтеленом, "маркиза Фаринелли" тоже считала компрометирующим.
В истории нет упоминаний о других браках Лавинии Жадимировской или Анны Лавинии Феодосии де Бравура-Манини (графини фон Сухтелен, графини фон Кастель-Кастель), урожденной Бравура. Возможно, эти браки просто не попали в историю. Кое-где можно прочесть, что она была еще и баронессой, "гордой полячкой"... Детей после нее не осталось.
Умерла бывшая красавица, которая довела в 1851 году до потери памяти, звания, титула и состояния "проказника" князя Трубецкого, в Вене 19 июня 1891 года в возрасте 58 лет.
Оставить комментарий
Популярные посты:
Архив записей в блогах:
Встроившись в капиталистический мир, Россия начала применять в своих интересах методу запада: воевать не только классическим способом. Посмотрите, что сейчас происходит? Крым был возвращен России совсем не классическим методом. Не было боев, не применялись тяжелые вооружения. Давление бы ...
25 июля в Париже состоялась международная конференция высоких энергий, куда съехались физики со всего света. В целом, данная конференция была посвящена подведению промежуточных итогов работы БАК (Большого адронного коллайдера). И итоги эти были ...
Ну, а здесь, пжалста, тихая заводь. Или омут. Пока пустующая цитадель куртуазности и политкорректности. Бить можно, только вежливо и как в замедленной съёмке :) Хотя, всё-таки, это не резервация для воинствующих пацифистов и ультрарадикальных гуманистов. А гостинная для людей, ...
Вот уже примерно 3 месяца обитаем в том самом легендарном Курьяново ! С перерывами на путешествия. Что сказать, опыт интересный. Уже застали тут полноценную смену сезона: когда въехали - всё было завалено сугробами, а сейчас тут цветёт сирень, зеленеют деревья и птички поют. ...
