Иван vs Степан - 2

      Нашла коса на камень...

      Итак, первый контакт между Иваном и Степаном завершился ничем хорошим – стороны не нашли взаимопонимания. А поскольку ни одна из них не могла поступиться принципами (а для Обатура отступление вообще было едва ил не смерти подобно как там говаривал позднее Наполеон – в отличие от природных государей я не могу проиграть войну. Так и здесь – авторитет Степана нашего Обатура был не настолько велик, чтобы можно было вот так просто отказаться о прежних приобретений Ягеллонов, да и было бы неплохо направить деструктивную энергию своих новых подданных вовне, чем дожидаться, пока его враги сколотят конфедерацию и попытаются пересмотреть результаты элекции), то дело явно шло к войне.
      К несчастью для Ивана его потенциальный союзник в войне с Ржечью Посполитой, император Максимилиан, внезапно (как внезапно, вообще-то он был уже дедушка, так что смерть его, конечно, не была столь уж неожиданной, но подгадала крайне вовремя) волею Божиею помре. А вот у Степана нашего Обатура ситуация была намного более благоприятной. Один союзник отыскивался на раз-два – шведский король Юхан III, отношения которого с Иваном была чрезвычайно напряженными и окрашенными в тона личной неприязни. Другим потенциальным союзника Обатура были крымцы. Там ничего не забыли и ничему не научились, так что в случае войны Ржечи и Русского государства от них можно было ожидать всякой пакости (тем более, что крымские послы добрались даже то Стокгольма, желая заручиться поддержкой шведов против неверных урусов). А тут еще и королек ливонский, обиженный тем, что тесть его публично унизил, оскорбил и ограбил, продолжить свои контакты с польским представителями, готовя момент, когда ему можно было бы с наибольшей выгодой не предать, но предвидеть и перейти на ту сторону холма.
      В общем обстановка складывалась непростая, так что в январе 1578 г. Иван после долгих проволочек принял очередное посольство с той стороны. На этот раз царь постарался произвести на послов благоприятно впечатление, но они того не оценили (да и не собирались, судя по всему, искать компромисса). После взаимных упреков относительно непризнания Ивана царем с той стороны, а Обатура «братом» с этой стороны перешли к конкретным делам. И снова переговоры, которые развивались традиционному сценарию взвинчивания ставок до небес с последующим их постепенным снижением едва не зашли в тупик. Обатуровы послы настаивала по меньшей мере на границах до 1561 г., московские же переговорщики требовали утвердить границы по состоянию на начало осени 1577 г. В ответ их «партнеры» затребовали по старому недоброму обычаю Новгород, Псков, само собой северские города и, естественно, Смоленск, куда ж без него! В конечном итоге высокие договаривающие стороны порешили на том, что вечному миру пока не быть, пускай будет краткосрочное перемирие на условиях uti possidetis, а там видно будет, что к чему и кто чем должен будет поступиться ради вечного мира.
      30 января 1578 г. предварительный договор был заключен и Иван целовал крест перед послами Обатура, дело было теперь за его «соседом». Для подтверждения достигнутой договоренности в Польшу отправилось русское посольство, которому Иван дал наказ только получить подтверждение условий 3-летнего перемирия и ничего больше, не вступать ни в какие перепалки, не разговаривать ни о правильном титуле государя московского, ни о Ливонии – ни о чем, что не имеет отношения к главному вопросу, ради которого и затевалась эта посылка.
      Увы, к тому времени, когда русские послы добрались до Польши, ситуация там уже переменилась. Степан наш Обатур решительно взял курс на войну – мир его больше не интересовал. Сейм в Варшаве, завершивший свою работу в марте 1578 г., решился на войну за возвращение Полоцка и Ливонии, и Обатур, не желая портить свои отношения с собравшимися послами, согласился с этим решением. Засучив рукава, он взялся за подготовку войны – для начала психологическую, развязав пропагандистскую кампанию по оправданию своих действий и, наоборот, опорочиванию Ивана. Ржечь и соседние страны постепенно наводнила масса памфлетов и летучих листков, разоблачавших кровожадную и хищническую натуру Московита (собственно говоря, к этому времени можно и отнести завершение складывания «черной легенда» и о самом Иване, и его народе).
      За этой деятельностью Обатуру все было недосуг встретиться с русскими послами. Всякий раз, когда они вопрошали, когда же, им отвечали – завтра, а назавтра снова отвечали – сказано же было, что завтра. Так продолжалось до ноября 1578 г., когда в одни не самый лучший день послы (к тому времени глава посольства М.Д. Карпов умер, чем несказанно огорчил панов – по их мнению, лучше был умер сам главный Московит. Кстати, в отношениях к московским послам что в Литве, что в Польше, здесь даже, пожалуй, в большей степени, явно просматривался этакий даже не снобизм, нет, тут, знаете ли, попахивало этаким расизмом рафинированным) узнали о том, что рати их государя потерпели неудачу под Венденом…

      Денюшка круля Степана.



      To be continued.