Художник, который исправлял советские декреты

maysuryan — 25.03.2025
Игорь Грабарь. Автопортрет с женой. 1923

25 марта — день рождения русского и советского художника Игоря Грабаря (1871—1960), про которого я уже как-то ранее писал. Но теперь ещё добавлю, что художник был настоящим «человеком эпохи Возрождения», который отличался от большинства людей не просто широтой интересов, но и... отношением «власть имеющего» к реальности. В кабинетах Троцкого, Сталина, Луначарского он чувствовал себя одинаково уверенно. Если ему что-то не нравилось в политике большевиков, он просто шёл в кабинеты наркомов и требовал её пересмотра. И его слушались...

Грабарь: «Декрет об изъятии церковных имуществ [1922 года] не оговорил права музейного отдела отбирать во время изъятия ценности исключительно музейного значения для пополнения музеев. Была опасность, что при спешке с изъятием могут случайно попасть в лом произведения из золота и серебра мирового значения. Я решил идти тотчас же к А.В. Луначарскому. Я застал его дома, в кабинете Потешного дворца, где была его квартира. Когда он увидел меня, входящего в кабинет, он неистово замахал руками, прося отложить беседу, хотя бы и очень интересную и важную, до другого дня.
— Не могу! Не могу! Не могу! — крикнул он мне. — Через час — заседание суда над эсерами, а я выступаю в качестве общественного обвинителя.


1922. Процесс эсеров. Выступает Анатолий Луначарский — народный комиссар просвещения РСФСР, один из обвинителей на процессе

Я сказал, что даже до вечера опасно отсрочивать дело, из-за которого я его потревожил, и в двух словах рассказал о своих опасениях. Анатолий Васильевич сразу оценил опасность и написал несколько слов М.И. Калинину, прося его немедленно, вне очереди, принять меня.
Через четверть часа я был уже принят Михаилом Ивановичем. Внимательно меня выслушав, он спросил:
— А где же вы были раньше?
— Никто же Главмузей не звал и не оповещал о предстоящем декрете.
Я объяснил, что есть небольшие, с виду ничего собою не представляющие серебряные вещицы, которые дают на рубль лома, тогда как их антикварная рыночная ценность — сто рублей и больше. Есть и такие, что десять тысяч потянут.
— Да, это не годится...»

В 1921 году Грабарь вернулся из Европы с известием о повороте европейского искусства от кубизма и абстракции к реализму. Между тем в Москве ещё господствовали и задавали тон кубизм и футуризм.
Грабарь: «В марте я вернулся в Москву. Узнав о моём возвращении, Анатолий Васильевич позвонил мне, прося зайти поделиться своими впечатлениями. Он был озадачен совершившейся переменой, признал её законной и своевременной и даже приветствовал. Я удивился и спросил его:
— Какой же вы после этого защитник футуристов.
— Защищал, пока их душили, а когда они сами начинают душить, приходится защищать уже этих новых удушаемых».

Вообще Грабарь — импрессионист, поэтому лучше всего ему удавались пейзажи: рябинки, берёзы, покрытые инеем деревья...


Рябинка и берёзы. 1906


Рябинка. 1915


Зимнее утро. 1907

Исторические картины — немножко не его.
Тем не менее он потратил шесть лет на работу над этой картиной:


Игорь Грабарь. В.И. Ленин у прямого провода. 1927—1933

И.Э. Грабарь о работе над картиной: «Я был уверен, что в ночной обстановке, под утро, Владимир Ильич был в помятом костюме, в ночной сорочке — может быть, в туфлях. Ничего подобного. «Ильичу была органически противна всякая неряшливость — в жизни, обстановке, костюме, — говорили мне. — Всегда был опрятно одет, в дневной сорочке, при галстуке, в штиблетах».
«Только зимой 1929/30 года я напал на тот стержень, который я искал и которого мне недоставало для того, чтобы вплотную подойти к теме. Я несколько раз менял все позы, в том числе и позу телеграфиста у аппарата Бодо. Первоначально он смотрел у меня вниз, на клавиатуру. Я решил повернуть его к Ленину, и этот поворот привёл меня логически к новой, основной концепции картины. Юноша-телеграфист не просто смотрит на Владимира Ильича, чтобы хорошо слышать, что тот диктует. Под влиянием длительной беседы и осознав грандиозность разворачивающихся где-то далеко событий, о которых он только что принял сообщения, юноша сам ими захвачен, восторженно слушает ответ Ленина — прямой, ясный, не допускающий кривотолков и возражений, — и впивается глазами в вождя, за дело которого он готов отдать свою жизнь».


Игорь Грабарь. В.И. Ленин у прямого провода. Фрагмент

«Я много раз видел Владимира Ильича в начале революции в Кремле, где бывал ежедневно в реставрационной мастерской, помещавшейся в доме синодальной конторы, во дворе церкви двенадцати апостолов, как раз против дверей Совнаркома, где была квартира Ленина. Ясно помню желтовато-серый цвет ленинского лица, русую с рыжеватосты бородку и усы, тёмные круги около глаз, пропорции фигуры, походку, засунутые в карманы руки. Можно долго спорить о том, какой из многочисленных обликов Ленина самый подлинный, какое выражение лица наиболее ленинское. У каждого человека не один лик, а десятки; у Ленина их были сотни. Достаточно пересмотреть его фотографии, чтобы в этом убедиться. Но ещё лучше пересмотреть ленинские фильмы, без которых не стоит и приступать к портрету. Мне посчастливилось достать себе на дом ручной киноаппарат с набором ленинских фильмов. До чего же он ежеминутно менялся: то блестящий европеец, то вдруг монгол с узким разрезом глаз, то некрасивое лицо, то неожиданно прекрасное — бесконечное разнообразие выражений, взглядов, улыбок, жестов и движений».


Портрет В.И. Ленина. 1933

«В чём только не упрекали меня по поводу этой картины! «Неизвестно, почему взята такая розовая комната, не идущая к сюжету», «Неизвестно, почему кто-то спит на диване», «Почему «ампирная» мебель?», «При чём тут двойной свет?» и прочее... Только потому, что так это всё было, что я шесть лет потратил на то, чтобы добраться до всего того, что с такой лёгкостью берётся под сомнение».

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив