Галадио

maiorova — 02.10.2017 Уже закономерность выявилась: если мне несколько дней подряд неохота, не о чем и незачем писать в ЖЖ, значит, я заболеваю. Болеем, впрочем, всей семьёй, нет чтобы что хорошее оказывалось заразительным. Зато плюс: лекарства пьём одни и те же. От безделья и лежанья я раздухарилась - прочла первую в жизни французскую книжку. Африканские сказки адаптированные. Да-а, Западная Африка, Мали, жить бы я там не взялась.



Что за титанический кот сидит рядом с торчащими ножками, понятия не имею. Там в этих сказочках и без кота атмосфера угрюмая. А уж если учесть, как я читала! Смотрела в словаре едва не каждое слово, кроме son, dit и pardon -- и вот какую духоподъёмную штуку удалось одолеть с такими усилиями, в поту и нервах хуже первой брачной ночи. Нижеследующая сказка ещё по сравнению с "femme-sorcière" оптимистичная.

Были два друга, одного звали Моноко, а другого Сандиани. Однажды Моноко сказал:
- Сандиани, наши жёны обе беременны. Рождение мальчика -- большая честь и слава дому, согласен ли ты?
- Да, -- отвечал Сандиани, -- я с этим согласен.
- Но тогда получается, что рождение девочки -- позор и бесчестие дому. Верно?
- Выходит, верно, -- согласился Сандиани.
- Давай договоримся: если у кого-нибудь из нас родится девочка, убьём её.
Сперва Сандиани отказался, и разгневанный Моноко прогнал его. Он знал слабохарактерность своего друга. И действительно, скоро Сандиани вернулся и скрепя сердце объявил, что принимает соглашение.

Вскоре у Моноко родился сын. Его рождение грандиозно отпраздновали, и пьяный Моноко всё твердил другу:
- Желаю, чтобы и у тебя родился сын!
Но его пожеланию не суждено было сбыться, у Сандиани родилась дочь. И он убил её. Жена Сандиани в ужасе от поступка мужа покинула свой дом и вернулась к родителям. А горе самого Сандиани не поддавалось описанию: так сильно его мучила совесть.

Через несколько лет Сандиани вымолил у жены прощение, та возвратилась, и зажили по-прежнему. Жена вновь забеременела и родила... снова девочку. Однако Сандиани теперь уже был научен горьким опытом -- не теряя времени, он сообщил всем соседям, что стал отцом замечательного мальчика. Даже имя ему придумал на ходу: Галадио [подозреваю, что имя Галадио подходит и мальчику, и девочке]. Моноко горячо поздравил своего друга, а собственного сына, родившегося несколько дней спустя, тоже нарек Галадио.

Шло время, дети росли, подружились и всегда играли вместе. Однако пол Галадио-девочки становилось всё труднее скрывать. Хитроумная мать придумала целую систему стяжек, которые надевались под одежду, скрадывая подробности фигуры. Но этот "корсет" Галадио-девочке ни силы, ни ловкости не прибавлял, а скорее наоборот, убавлял. Всё сложнее ей становилось играть в мальчишеские игры...

Однажды вечером Моноко и Сандиани сидели за чашечкой прохладительного и наблюдали, как их сыновья катаются верхом. Вернее, катался один Галадио-мальчик, а Галадио-девочка, отчаянно пыхтя и отдуваясь, пытался залезть в седло. Моноко от всей души хохотал над усилиями ребёнка.
-- Ты своего толстяка потренируй, что ли, по-свойски, а, Сандиани? Он сегодня на лошадь-то сядет или до завтра промучается? Твой сын -- просто...
Несказанное слово "девчонка" повисло в воздухе. Моноко всё понял и набросился на друга с горькими упрёками:
-- Как ты мог, а ещё друг называешься! Столько лет ты врал мне в глаза, а я ещё и радовался за тебя. Теперь у тебя один путь восстановить моё доверие. Немедленно убей эту девку.
-- Моноко, -- отвечал Сандиани, глядя на него неподвижно, -- Я уже один раз пошёл у тебя на поводу и больше такой ошибки не сделаю.
Он встал, взял за руку свою дочь Галадио и пошёл домой. А дома уселся точить меч, подозревая, что ночью бывший друг заявится. Галадио сидела в обнимку с матерью и горько плакала, не зная, о чём.

Тут во дворе раздался стук копыт: это приехал верхом Галадио-мальчик. Настал его черёд узнать из первых уст всю историю с давним убийством. Не тратя времени на дальнейшие разговоры, Галадио-мальчик отправился к своему отцу и сказал ему так:
- Ты приказываешь убить моего друга и тёзку, только потому что она девочка. Знай, что я отправляюсь её защищать. Прежде чем ты убьёшь Галадио, тебе придётся убить меня. Глаза б мои на тебя не глядели, и не сын я тебе больше.

Горька судьба детей, проклятых своими родителями, но не счастливей и родители, проклятые своими детьми. Моноко от сильного стыда предпочёл покинуть деревню и удалился в изгнание, сопровождаемый женой. А Галадио-мальчик был принят в семью Сандиани. Через несколько лет он и Галадио-девочка стали мужем и женой.

А отопления как нет, так и нет. Зараза.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив