Феминизм
teabushmanmike — 20.05.2012
Производство при этом многими (слишком многими) понимается в самом прямом смысле: рабочий в восемь утра встал за станок и начал производить. Производил до пяти вечера (с перерывом на обед), а в пять закончил и отправился отдыхать, по дороге зайдя в магазин и взяв ноль пять. Отсюда выводится противоречие между рабочим и владельцем станка (капиталистом), которое выливается в борьбу классов и т.д.
Картина получается очень стройная до тех пор, пока ВНЕЗАПНО не появляются феминистки. Они тоже вроде как борются, но на чьей стороне? Рабочему, например, нравится, когда жена готовит ему суп и штопает рваные носки. Капиталисту нравится, когда симпатичная стюардесса в бизнес-классе наливает ему четыреста, а он нежно шлёпает её по попе. А тут вдруг бабы начинают артачиться и говорят: “Не хотим носки штопать! И руки уберите, а то хуже будет”. Что с ними делать?
Самый простой и дебильный вариант — прочитать манифест ОПУМ и на его основании объявить скопом всех феминисток упоротыми истеричками. После чего рассказывать, что, во-первых, никакой проблемы не существует, а во-вторых, виноваты в ней сами бабы. Пусть перестанут страдать и займутся делом.
Тем, у кого разуты глаза, этот вариант не подходит, потому что они всё-таки замечают, кто штопает носки. Если мы, такие наблюдательные, обратимся к уже готовой теории, то она подскажет примерно следующее: нынешнее статус кво существует до тех пор, пока продолжается эксплуатация пролетариата буржуазией. Значит какие-то изменения к лучшему возможны только после победы над этой самой буржуазией. Феминизм как таковой, выходит, особо и не нужен. Нужно устранить господство правящего класса. “Борись за класс, а не за гендер”.
Неприятность в том, что буржуазию уже однажды устранили, а штопку носков при этом победить так и не смогли. И это, на самом деле, вполне логично: в основании всей теории лежит понятие производства, которое в узком понимании к женским проблемам абсолютно индифферентно. Станку не важно, кто за ним стоит по восемь часов в сутки.
Поэтому, чтобы действительно что-то понять в феминизме, нужно обратить внимание на ряд нерассмотренных видов производства. Например, производство новых людей.
Родить и вырастить ребёнка — труд, ничем не хуже любого другого (может даже и лучше). По отношению к этому труду люди со всей очевидностью делятся на две группы: мужчины и женщины. Поскольку группы принимают разное участие в процессе рождения и воспитания, то к ним можно приложить всю нашу расчудесную теорию, причём непосредственно, а не через призму отношений между буржуазией и пролетариатом.
Получается, мужчины и женщины — это общественные классы (чтобы не было путаницы, можно называть их гендерами), участвующие в производстве новых людей. А раз это классы, то им присуще всё, что классам положено, в том числе эксплуатация. При таком подходе феминизм — это классовое сознание угнетённого класса женщин, вот и вся наука.
Позицию “зачем вообще рассматривать специфические женские проблемы, когда у нас есть общий враг — буржуазия” можно сравнить с рассуждениями национал-социалистов о том, что нет смысла делить нацию на пролетариат и буржуазию, когда у нас есть общий враг — другая нация. Извините, но так это не работает.
Весь смысл теоретизирования как раз в том и состоит, чтобы обнаружить общественные противоречия и правильно их обобщить, а не механически распределить социальные явления по заранее подготовленным категориям типа “буржуазный” / “пролетарский”.
Понятное дело, гендерные классы очень специфичны в силу крайней специфичности самого труда по воспроизводству человечества. Но это не повод к отрицанию их существования, а условие, требующее пристального изучения и внимательного рассмотрения всех сопутствующих проблем. Чему феминосрачи ни разу не способствуют, а травля феминисток и вовсе мешает.
Чтобы разбавить затянувшееся занудство, приведу напоследок цитату из классиков:
- (…) сознание необходимости вступить в сношения с окружающими
индивидами является началом осознания того, что человек вообще
живёт в обществе. Начало это носит столь же животный характер, как
и сама общественная жизнь на этой ступени; это — чисто стадное
сознание, и человек отличается здесь от барана лишь тем, что
сознание заменяет ему инстинкт, или же, — что его инстинкт осознан.
Это баранье, или племенное, сознание получает своё дальнейшее
развитие благодаря росту производительности, росту потребностей и
лежащему в основе того и другого росту населения. Вместе с этим
развивается и разделение труда, которое вначале было лишь
разделением труда в половом акте, а потом — разделением труда,
совершавшимся само собой или «естественно возникшим» благодаря
природным задаткам (например, физической силе), потребностям,
случайностям и т. д. и т. д.
(…)
Вместе с разделением труда (…) дано и распределение, являющееся притом — как количественно, так и качественно — неравным распределением труда и его продуктов; следовательно дана и собственность, зародыш и первоначальная форма которой имеется уже в семье, где жена и дети — рабы мужчины. Рабство в семье — правда, ещё очень примитивное и скрытое — есть первая собственность, которая, впрочем, уже и в этой форме вполне соответствует определению современных экономистов, согласно которому собственность есть распоряжение чужой рабочей силой. Впрочем, разделение труда и частная собственность, это — тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом — по отношению к продукту деятельности.
Маркс, Энгельс. Немецкая идеология. Фейербах
Курсив мой
Полная загрузка станков: где искать выгодные заказы на механическую обработку металла
MARY SHELLEY’S FRANKENSTEIN (1994)
Интерактивная карта результатов выборов мэра Бухареста по участкам
Это всё, что нужно знать про МегаФон
Горе без ума
Зимние забавы
Ново-Никольский мост
Народный артист Сергей Безруков подал в Хамовнический суд иск ...
Книжные новинки для декабрьских вечеров

