EW-438PA

gutnikov_yira — 01.02.2021 C-check плавно переваливает через свой экватор. Две недели разборки самолёта переходят в двухнедельную сборку. Уже всё, что нужно, осмотрено, почищено-помыто, а также подкрашено и конечно, задокументировано.
Уже более двух недель моё рабочее место- передний багажник Боинга 737-800. Разобрали изнутри всё, что можно- пол, потолок, стены, чтобы добраться до структуры, "костей" самолёта. Структура осмотрена, найдена ну почти везде исправной, пора собирать всё это обратно.

В длинный туннель багажника мы влезаем вдвоём. Я и Никита, молодой "подмастерье", из тех, кто уже может делать что угодно, а расписываться за сделанное пока не имеет права.
-Вот эту панель поставим, а вон ту пока не надо, там ещё надо будет поменять светильник- я обрисовываю перед Никитой небогатый фронт работ.
Рабочий день наконец-то начинается. После всех утренних кофе и перекуров, после разговоров и топтаний вокруг самолёта- можно что-то и поделать. Сейчас нам надо установить часть потолка багажника, которая находится рядом с дверью, поэтому, чтобы не мешала, дверь багажника я закрываю изнутри. С глухим стуком герметичный люк закрывается и усаживается на замки, вжимаясь в проём всеми своими резинками, плотно изолируя нас двоих в подпольном туннеле багажника. Я направляю ядовито слепящий луч фонаря в уже собранную часть белого потолка, чтобы отражённый свет освещал нашу конуру.
Вдвоём с Никитой мы поднимаем композитный лист обшивки потолка и неуклюже ворочаем его, примеряя к месту, где он должен быть. Отверстия под винты не совпадают то там, то тут. Главное- суметь закрутить пару винтов, чтобы хоть частично усадить на место этот непослушно гнущийся лист, а дальше уже само пойдёт.
Вдруг в плотно захлопнутый люк багажника раздаётся быстрый стук.
-Юрик! Юрик, ты там! Юрик, твою мать! Ты там?!
-Что ты хочешь?
-Открой! Юрик! Ну открой.
-Сам открой.
Замок двери лязгает, и дверь плавно уезжает вверх на своих пружинных противовесах. Доехав до потолка, дверь почти точно прижимает лист обшивки потолка куда надо.
Под багажником стоит Володя.
-Что ты хочешь?- бурчу я.
-А как ты думаешь, Лукашенко поставят памятник?
Мы с напарником разом кладём шуруповёрты на пол.
-Хороший вопрос- бормочу я и вздыхаю. Вопрос непростой и противоречивый. Чтобы лучше думалось, я выползаю чуть ближе к свежему воздуху и свешиваю ноги с порога багажника.
-Согласись, он же не всегда был таким вот шизоидом как сейчас, в постсоветской истории нашей страны было много хорошего!- аргументирует Володя
Я в ответ пытаюсь зайти в диалог с неожиданной стороны:
-А ему уже стоит памятник. Подумай, многие советские вожди остались в нашей памяти как периоды архитектуры. Сталинская, хрущевская, брежневская. И сейчас в городе полно архитектуры, которая в будущем будет ассоциироваться и с Лукашенко. И это отличный, очень хороший памятник, в целом он мне нравится.
-Совок галимый!
-Сам ты совок. Посмотри на Притыцкого- это то, о чём мечтал совок, но у него не получилось, а у нас получилось...
При слове "Притыцкого" тема уезжает в сторону квартирного вопроса. Володя в который раз ехидно интересуется, когда я улучшу свои квартирные условия. Я отвечаю в том духе, что дескать обязательно, но потом. Володя вдруг вспоминает, что у него много работы в системе кондиционирования этого же самолёта, и исчезает. Я снова закрываю дверь багажника.
...Мы с Никитой таки попадаем в нужные отверстия и закручиваем несколько винтов. Лист обшивки потолка худо-бедно повисает на нужном месте. Теперь ещё 50-60 винтов и всё будет ровно и чётко. Два наших шуруповёрта слаженно жужжат несколько минут.
-Никита! Никитос!
Сверху, из пассажирского салона, орёт Коля.
Обшивка пола пассажиркого салона над нами ещё не совсем собрана, и Коля, лёжа на листах частично собранного пола, смотрит вниз, к нам в багажник.
-Чё ты хочешь?- очередь Никиты задавать этот вопрос.
-Никитос, а ты знаешь, что такое клитор?
-Иди нахуй.
-Ну Никита!
Коля тут же, не теряя темпа, подсыпает какой-то сбивчивый непристойный анекдот.
-Я девственницу хочу- вздыхает Никита
-Где ж я тебе её возьму, сейчас вон какое время!- радостно реагирует Коля и тут же извергает поток сочных подробностей на тему того, какое сейчас время и какие нынче школьницы. Колина энергичная озабоченность меня поражает. Кажется, само пространство вокруг Коли становится скользким от интимной смазки. Иногда меня это раздражает, иногда- хочется наоборот, его подстегнуть.
-Колюня! Колюня, а как ты думаешь, когда втроём- это групповуха?- подаю я голос из тьмы багажника в свет салона.
-Нет. Втроём это тройничок. Групповуха это от четырёх, и ещё зависит, разбиты они по отдельным парам, или нет.
-А оргия тогда что?- раздаётся голос от снова открываемой снаружи двери багажника.
У порога багажника стоит наш механик Рома.
-Юрич, держи.
Рома бросает мне пакетик с четырьмя гайками. Это специальные гайки, которыми крепится потолок багажника. При разборке обнаружилось отсутствие либо повреждение четырёх штук, я их заказал, а Рома доставил.
-Оргия! Оргия...- Коля несколько секунд смакует это слово, и выдаёт определение.
-Ты там гуглил, что-ли?- интересуется Рома.
-Ты что!- возмущается Коля.
-Кстати!- вдруг голос Коли повышается. Коля грохочет по ещё не закреплённым плитам пола пассажирского салона куда-то в мою сторону.
-Юрик, я вот что вспомнил- белозубо улыбающаяся волосато-бородатая физиономия появляется в очередной дыре потолка рядом со мной.
-Ну?
-Про тройничок. Ты мне напомнил. Вот когда вы с товарищем трахаете одну тёлку, ты во влагалище, а он в анус, и там же перегородка тонкая, и ты вдруг явно ощущаешь своим членом член товарища, да? Охуенно, да?
-Охуенно.
-Да ваще!
Вдруг Коля меняет выражение, и лёжа надо мной на полу салона, грустно сообщает, что у его подружки месячные.
-Это разве препятствие?- недоумеваю я.
-Да как тебе сказать- нерешительно вздыхает Коля.
Наконец-то его зовут откуда-то сверху, из салона. Коля грохочет по незакреплённому полу прочь, в сторону задней кухни самолёта.
Мы с Никитой снова пытаемся жужжать шуруповёртами. Винты идут тяжело, отверстия совпадают криво, лист обшивки потолка всё время нужно двигать на миллиметр туда-сюда. В рабочем халате-скафандре быстро становится жарко.
-Всё, отдыхаем.
Мы с Никитой выпрыгиваем из багажника Боинга. Кстати, скоро уже и обед.
Всё огромное пространство ангара- в ярких солнечных прямоугольниках. За прозрачными воротами нестерпимо, после полумрака багажника, сияет "пушкинский день"- мороз и солнце.
Я со вздохом хорошо поработавшего человека падаю в одно из кресел в углу ангара. Пушкинский день, да. Когда-то было время, почему-то посреди осени ушедшего года, когда стихи лились быстро, по стишку в день. Теперь снова как будто закрылся кран, ничего не сочиняется. Я закрываю глаза. Кажется, этот свет пробивается даже сквозь веки. Лукашенко, улица Притыцкого, клитор, анус. Обшивка потолка. Я внимательно жду запуска всего этого в первую строчку стихотворения. Но ничего не запускается.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив