Дорога никуда

alexander_pavl — 06.07.2016 Для меня в советской НФ вторым по значению автором после братьев Стругацких был Кир Булычев. Это несправедливо, конечно. Геннадий Гор намного талантливее и умнее, Иван Ефремов, при всём его безумии, глубже и ярче, Да и с Севером Гансовским, Войскуновским и Лукодьяновым Кир Булычев сравнения не выдерживает. Тем не менее, для меня лично он по значению стоит сразу за АБС.



Не из-за Алисы Селезнёвой. Я никогда не любил этот «сериал», делая исключения лишь для рассказа «Девочка, с которой ничего не случится» и повести «Сто лет тому вперёд». Но я всегда любил рассказы и повести Кира Булычева из цикла «Люди как люди». Про обыкновенных советских людей, хороших, плохих, умных, глупых... Разных. В тонкости и точности описания советской реальности Кир Булычев поднимался на уровень... Ну, скажем, Юрия Казакова. Или Юрия Коваля. Это литература, без всяких скидок на жанр, и, вообще-то, позорно для снобиствующих литературоведов игнорировать автора такого... чуть было не написал «масштаба», но масштаб невелик. Никаких размашистых обобщений, лишь спокойный взгляд на повседневные мелочи. Однако пристальность этого взляда была изумительной.

Например, тончайшая, нежная повесть «Умение кидать мяч». Она никогда не была популярна, мало кто из любителей советской НФ её вообще помнит (хотя повесть была аж два раза экранизирована), но это одна из жемчужин советской литературы. Конечно, исходным вариантом для «Уменя кидать мяч» послужил рассказ (позже переделанный в роман) Киза «Цветы для Элджернона», но для Кира Булычева типично по чужой канве вышивать свои узоры, и он очень быстро уходит от Киза в сторону, в чисто советскую проблематику.

Причём речь тут не советскости, как таковой, а именно о семидесятых годах, пронизанных меланхолией ранней осени, преждевременного старения, слишком раннего прихода на финиш жизни.

Герой, считавший, что жизнь уже прожита, вдруг вырвался в никогда не бывшую у него юность, испытал и мгновения счастья и боль разочарования, всё то, в чём себе отказывал — и отстранился, мужественно выбрав свой настоящий возраст, став, наконец, не постаревшим мальчиком, а взрослым мужчиной. Кир Булычев даёт траекторию движения от трусливого конформизма к взлёту в манере «полёт курицы», а затем к принятию жизни такой, как она есть, без конформизма, без самообмана, с достоинством. И всё это сделано точно, экономными деталями, одними намёками.

Но эталонной повестью семидесятнической советской НФ всё же надо назвать «Тринадцать лет пути». То, что повесть опубликована в середине 80-х, лишь подчёркивает её «итоговость» и «закруглённость» для целого направления советской литературы. Конечно, в отличие от «Умения кидать мяч» и «Летнего утра» это не литературный шедевр, но замечательная повесть, заслуживающая похвал с любых возможных точек зрения. «Тринадцать лет пути» виртуозно написана и замечательная скомпонована. Сюжет там основан на стандартном НФ-трюке с мгновенным перемещением в пространстве на световые годы, так называемая «нуль-транспортировка», осложнённая в этом случае там, что для перемещения нужны передатчик и приёмник



И вот, летит-летит по Вселенной более ста лет звездолёт с приёмо-передающими камерами, экипаж сменяется время от времени, возвращается на Землю. Уже не так уж долго, всего-то тринадцать лет полёта осталось до цели. Очередные космолётчики, отскучав свою вахту, собираются возвращаться и... не тут-то было. Камеры не работают. Надо лететь дальше, к конечной цели, к неведомой планете, и осваивать её, если это окажется возможным. Все планы рушатся.

В сущности, «Тринадцать лет пути» — метафора семидесятых годов. Люди вышли в путь, имея в виду быстро-быстро построить коммунизм и жить счастливо и весело. Но вдруг выяснилось, что коммунизма не будет, коммунизм отменён, вместо него длинная скучная жизнь с унылой, нетрудной и скучной работой в замкнутом мирке, в окружении осточертевших знакомых лиц. И — инфантильная реакция людей на подобный поворот. Они оказываются неготовы. Конечная цель им нафиг не нужна, они на подвиг не подписывались. Кир Булычев, конечно, резкости смягчает, смазывает кофликт меланхолическим юмором, однако обмануть он может только тех читателей, которые проглотят повесть, как стандартное космическое приключение - для таких в конце повести привешен хэппи-энд, открыто иронический, почти издевательский.

Можно сказать, что «Тринадцать лет пути» — своего рода семидесятническая инверсия шестидесятнической «Далёкой Радуги» Стругацких. Кир Булычев любил подобные скрытые полемики и всегда очень обаятельно возражал тем, кому хотел возразить.

Что-то часто я стал последнее время вспоминать советскую НФ. Наверно, это потому что в одном из берлинских магазинов мне попалась целая пачка практически нечитанных книг серии «библиотека фантастики и приключений» - «в рамочке». Там и Снегов «Посол без верительных грамот», и «Гианея» Мартынова, и «Сказание о граде Ново-Китеже» Зуева-Ордынца, и мой любимый «Экипаж «Меконга», и «Три шага к опастности» Гансовский, и сразу три книжки Абрамовых – «Опознай живого», «Всё дозволено» и «Всадники ниоткуда». Ну, кроме того, Брагин, Томан, всякое такое.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив