длинный псто

dimk_dims — 31.10.2010 Если в субботу вечером не получается снять проститутку, я задаюсь каким-нибудь вселенским вопросом и с видом мальчика, вытаскивающего занозу, работы неизвестного античного мастера, обдумываю пути возможного решения. Одновременно с этим потребляю божественный нектар под названием Гленфиддич из литровой бутылки, поэтому правильное решение приходит не всегда. Хотя, я очень стараюсь.

Казалось бы, если вселенская проблема не решена, то спать ложиться нельзя. Но помимо того, что я очень загадочный, я ещё и хитрый. Поэтому пользуюсь мудростью древних, раз уж своих мозгов нет. Латиняне прямо сказали: глас народа – глас божий, поэтому я сейчас задам свои тревожные вопросы вам, а потом выберу правильный ответ.

Итак, вопроса всего три: два вселенских, один, чуть меньшего масштаба, галактический.

Первый вселенский вопрос: Наполнитель в подушке за ночь постоянно уползает из-под шеи в противоположную от лежащей головы сторону. В итоге утром болит вся шея. Вопрос: чо делать?! Это у всех так или мне одному не везет?

Второй вселенский вопрос: лет девять назад хулиганы сломали мне нос. За дело или нет, рассказывать не буду, но в итоге нос справа плохо дышит. Не то, чтоб совсем, но как-то некачественно. Знакомым врачам об этом не говорю, потому что дружу только с хирургами, а у них один метод – резать. Резаться я не хочу, есть ли пути исправления дефекта без операции? Красота мне не нужна, главное, чтобы не было гайморита.

Вопрос третий, галактический и для попиздеть. Существует мнение, что по-настоящему влюблённый человек молчит о своих чувствах. В подтверждение приводятся сотни тысяч цитат, от Шекспира до Леви. И вот я думаю, а что действительно может надо молчать в тряпочку, скрывая, прожить так всю жизнь, а потом умереть, так и не воссоединившись с объектом обожания? Или всё-таки лучше раскрыть рот и сказать? Ну, чтобы получить в ответ твёрдое «да» или такое же «нет». Разве конкретика в этом случае не лучше?
К тому же, если тебе вдруг сказали это самое «нет», то стоит ли рыдать на лавочке возле подъезда, доставая всех по телефонам и пр.?

Для тех, кому нечего ответить, кого не мучают подушки, сломанный нос и нищасная любовь, предлагаю почитать правдивую быль, случившуюся несколько лет назад. Называется она «Григорий и пицца», хотя роль пиццы и более в ней существенна.

Григорий, мой однокашник, никогда не понимал никакие литературы, поэтому учился плохо. Ещё в детском саду отец подарил ему паяльник и набор «Юный радиотехник», маленький Гриша жёг оловянных солдат, создавая их них нечто, напоминающее работы Неизвестного Эрнста. Позже он пристрастился совать свой паяльник во все приборы, включая розетки. За что и лишился двух пальцев на левой руке.

Со временем детское увлечение переросло в настоящую паранойю, Григорий стал побеждать во всех конкурсах радиотехников, собрал однажды радиостанцию на ртутной лампе, парализовав этим всю связь работников внутренних дел одного из районов. В конце концов, его рвение оценили, в университете выдали грант и приказали гуманитариям ставить ему пятёрки. С широко закрытыми глазами, естественно.

И вот курсе на втором такое трепетное отношение к юному дарованию дало всходы: Гриша выиграл какой-то конкурс-слёт в Парижах. Тут же была организована пьянка, с хвалебной речью декана Александра Иваныча и дискотекой после.

Возбуждённая дифирамбами, неизвестно как попавшая к нам на танцы Алсу, влюбилась в Григория с первого взгляда. Поэтому не нашла ничего лучше, как засунуть отвёртку в свой музыкальный центр и принести его к гению паяльника на ремонт. Несмотря на Парижи, почти мировое признание, Гришка оставался простым парнем. В надежде на ящик пива, он за три дня отремонтировал шарманку, позвонил Алсу и услышал, что его ждут с благодарностью. Наивно предположив, что благодарность тяжёлая – ну, не таскать же изящной девочке ящик пива самой – Гришка поскакал через весь город.

Пивом не пахло. Григорий понял это сразу, как увидел открывшую ему дверь Алсу, одетую во всё вызывающее. По дому витал смрад Италий, в той её части, где находится общепит. Я угощу тебя пиццей, - сказала Алсу, считая, что её кулинария – лучший путь к сердцу Григория.

На звук падающего в разочаровании Гришкиного тела вышел Ралиф, папа юной стряпухи. Ралиф вообще-то из олигархов, но в первую очередь – из татар. У них принято, что хорошего зятя должно быть много, чтобы в трудный кочевой год его можно было сожрать. Ну, такие традиции, ничего не поделаешь. Поэтому радиотехника Гришку стали кормить.

Сказать, что пицца оказалась невкусная – ничего не сказать. Невкусным может быть кусок жжёной резины, каблук от кирзового сапога, а вот пицца была отвратительна. Гришка покрывался испариной, засовывая очередной кусок в рот, давился, дрожащей рукой тянулся к водопроводному крану в попытке облегчить страдания, но, в конце концов, под взглядом папы Алсу сдался и, смирившись, всё съел. Решил, видимо, что умирать надо достойно, без всяких этих ваших хныке-плаке. Что было дальше, он помнил плохо, почти никак. Наверняка знает одно: пиццу он больше не любит.

Долгих полгода парень скрывался от звонков, потому что ещё одну кулинарию он бы не перенёс. Да что там полгода, его до сих пор тошнит от одного только названия – пицца. В прямом смысле тошнит – на пол.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив