Длинная телеграмма

trim_c — 10.03.2016 Начало холодной войны традиционно связывают с фултонской речью Унстона Черчилля, которую он произнес 5 марта 1946 года в Вестминстерском колледже в городе Фултон штат Миссури, родном штате президента Трумэна.

Нисколько не пытаясь преуменьшить содержание речи, следует отметить одно событие, предшествовавшее речи. Речь идет о тексте, который написал американский политолог и дипломат Джордж Кеннан. Текст датирован 22 февраля 1946 года и получил устоявшееся в истории название "Длинная телеграмма", фактически вся идеология "холодной войны" там уже изложена.


Тезис ы изложенные в этой действительно длинной (37 тысяч знаков в русском переводе) телеграмме оказались исключительно важными, они фактически определили американскую политику в отношении СССР, т.н "политику сдерживания" на десятилетия вперед.

Сегодня, когда со времени появления этих тезисов прошло 70 лет, мне кажется есть смысл понять - какой видел проницательный политолог политику СССР, как она была увязана с его точки зрения с российской традицией и какие он предлагал меры по противостоянию этой политике и защите интересов США.

Полный текст можно прочесть например, здесь. Я попытаюсь дать сокращенное изложение - только первых двух частей. Размещать ли изложение остальных - вопрос для меня неясный, в определенной степени это зависит от реакции читателей.




Англо-американские разногласия не стали основными разногласиями западного мира.

Капиталистические страны в отличие от стран Оси не проявили желания преодолеть свои разногласия и организовать крестовый поход против СССР.

Вместо того чтобы превратить империалистическую войну в гражданскую войну и революцию, СССР взял на себя обязательства бороться бок о бок с капиталистическими державами за общие цели.

Но как бы то ни было, все эти тезисы вновь выдвигаются на повестку дня в настоящее время. Это означает, что советский политический курс базируется не на объективном анализе ситуации за пределами российских границ; что он основан на скудном представлении о политической обстановке за пределами России; что он вызван по большей части основными внутренними российскими потребностями, существовавшими до войны и существующими по сей день.


У истоков маниакальной точки зрения Кремля на международные отношения лежит традиционное и инстинктивное для России чувство незащищенности. Изначально это было чувство незащищенности аграрных народов, живущих на обширных открытых территориях по соседству со свирепыми кочевниками. По мере налаживания контактов с экономически более развитым Западом к этому чувству прибавился страх перед более компетентным, более могущественным, более организованным сообществом на этой территории. Но эта незащищенность внушала опасение скорее российским правителям, а не русскому народу, поскольку российские правители осознавали архаичность формы своего правления, слабость и искусственность своей психологической организации, неспособность выдержать сравнение или вхождение в контакт с политическими системами западных стран. По этой причине они все время опасались иностранного вторжения, избегали прямого контакта между западным миром и своим собственным, боялись того, что может случиться, если русский народ узнает правду о внешнем мире или же внешний мир узнает правду о жизни внутри России. И они искали пути к обеспечению своей безопасности лишь в упорной и смертельной борьбе за полное уничтожение конкурирующих держав, никогда не вступая с ними в соглашения и компромиссы.


После установления большевистского режима догма марксизма, еще более агрессивно и фанатично звучащая в ленинской интерпретации, стала отличным проводником чувства незащищенности, которое укоренилось в умах большевиков прочнее, нежели у предыдущих российских правителей. В этой догме, основанной на альтруизме целей, они нашли оправдание своего инстинктивного страха перед внешним миром; диктатуры, без которой они не представляли себе управления государством; жестокости, без которой они не могли обойтись; жертвам, которые они считали своим долгом принести. Во имя марксизма они жертвовали любыми моральными ценностями в своих методах и тактике. Сегодня они не могут без этого обойтись.

Это фиговый листок их моральной и интеллектуальной респектабельности. Без этого они бы предстали в конце длинной чреды жестоких и расточительных российских правителей, которые подталкивали страну к достижению новых вершин военной мощи для того, чтобы обеспечить внешнюю безопасность слабого внутреннего политического режима.

Поэтому советские цели всегда официально прикрывались тогой марксизма, и поэтому никто не должен был недооценить важность этой догмы в вопросах советской политики. Таким образом, советские лидеры вынуждены были из-за своего прошлого и настоящего выдвигать догму, которая рассматривала внешний мир как злобный, враждебный и грозный, но несущий в себе ростки медленно распространяющейся болезни и обреченный на полное разрушение из-за усиливающихся внутренних катаклизмов.

Окончательный смертельный удар будет нанесен этому миру все более могущественным социализмом, и в результате он отступит перед новым и лучшим миром. Данный тезис несет в себе оправдание роста военной и политической мощи российского государства, внешней изоляции русского народа, а также постоянному расширению границ российской политической власти, что в целом составляет естественные и инстинктивные убеждения российских правителей.

В своей основе это лишь продвижение вперед неустойчивого российского национализма — многовекового движения, в котором понятия наступления и обороны невероятно запутаны. Но в новом обличье международного марксизма, с его медоточивыми обещаниями доведенному до отчаяния и обессиленному войнами внешнему миру, эта догма представляется более опасной и коварной, чем когда бы то ни было.

Из этого не следует вывод о том, что политический курс СССР основан на лицемерии и неискренности со стороны тех, кто его разрабатывает. Многие из них настолько несведущи в вопросах внешней политики и настолько подвластны самовнушению, что могут поверить тому, во что им верить удобно и комфортно. Наконец, мы имеем неразгаданную тайну относительно того, кто на этой великой земле получает точную и объективную информацию о внешнем мире.

В атмосфере секретности и конспирации, царящей в правительстве, существуют безграничные возможности к искажению и фальсификации информации. Недоверие русских к объективной правде — а точнее, отсутствие веры в ее существование — приводит к тому, что они расценивают представленные факты как орудие для поддержания той или иной тайной цели. Это отличный повод полагать, что правительство в действительности является конспирацией внутри конспирации; и я не склонен верить в то, что сам Сталин получает объективное представление о политической ситуации в мире. Здесь открываются неограниченные возможности для хитроумных интриг, по части которых русские являются непревзойденными мастерами.

Неспособность иностранных правительств раскрыть истинное положение своих дел перед российскими политическими лидерами по моему мнению, является наиболее тревожным фактором дипломатической линии в Москве, о котором должны непрестанно помнить западные политические деятели.

Ну вот, одна из центральных частей "Длинной телеграммы" - анализ идейного содержания политики СССР эпохи Сталина - перед вами. Я надеюсь еще об этом поговорить. пока дадим читателю вчитаться.
Сразу сознаюсь, все выделения шрифтом в этом тексте сделаны мной. За редактуру, выразившуюся прежде всего в сокращениях, также отвечаю только я и сразу приношу свои извинения памяти классика дипломатии.

Потому что текст, написанный 70 лет назад, звучит в наше время удивительно современно, а это свойство именно классических текстов. Думаю, не у меня одного всплывет мысль: "так вот почему так им нравится Сталин!"

Тезис разумеется может быть оспорен и будет оспорен. А пока - читайте и комментируйте, классика интересна всегда

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив