![](/media/images/top/preview/hostingphotobucketcomimagescc66lenkaolenka0_4_LJ_domopravpng-width-960-height-720-fit-bounds.jpg)
Бытовой нацизм.
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
![Бытовой нацизм. 0_4_LJ_domoprav Бытовой нацизм. 0_4_LJ_domoprav](https://hosting.photobucket.com/images/cc66/lenkaolenka/0_4_LJ_domoprav.png?width=960&height=720&fit=bounds)
Это было в начале 90-х, ещё до бегства Игоря в США (мои читатели помнят, что перебирался он на перекладных, без документов из Дюссельдорфа до берегов Гальвестона штата Техас).
И вот тогда с продуктами в Запорожье стало не очень. Я работала в музыкальной школе и возвращалась домой к 20-21 часу, когда на полках уже не оставалось абсолютно ничего.
Одна из продавщиц нашего магазина, баба Клава, увидев моё огорчение в ***надцатый раз, вдруг прониклась. "Хочешь, я тебе хотя бы пару бутылок молока оставлять буду?" - спросила она. Я хотела.
Но я хотела так же не быть обузой для этой бабы Клавы. Поэтому я всегда давала ей "чаевые". Ну, и конечно же, просто передачей дефицитного молока и оплаты с "чаевыми" дело не закончилось. Постепенно я узнала, чем баба Клава живет, какие у неё проблемы, о чём она мечтает.
Игорь очень удивлялся, что у меня может быть общего с бабой Клавой. "Где ты - и где эта продавщица?" - спрашивал он то ли себя, то ли меня.
"А ничего, что в доме у нас всегда есть молоко, кефир, масло и мясо?" - спрашивала я.
"Ну, это понятно. Ты же переплачиваешь. А разговоры-то
зачем?"
"Потому что она - человек. И я - человек. И мы, как человеки,
абсолютно равны!"
В это же самое время мама Игоря, моя свекровь Вера Сергеевна, никак
не могла смириться с ... пту-шницами. Она закончила иняз и свободно
владела французским. Вторым языком по окончании вуза был
украинский.
Судьба распорядилась так, что переводчицей она работать не смогла
по семейным обстоятельствам, а вот знание второго языка -
украинского - было востребовано. В ПТУ ей давали то ли полторы, то
ли даже две ставки.
И Вера Сергеевна, впахивая в этом ПТУ, до мозга костей
возненавидела учениц и учеников этого заведения. По её рассказам
самые тупые, самые необучаемые, самые страшные люди на этой земле -
это ПТУ-шники.
Прошло время. Игорю удалось добраться до берегов Америки и
"повезло" попасть в иммиграционную тюрьму США. Оттуда его вызволяли
потомки укро-нацистов. Украинская диаспора в Хьюстоне была создана
мельниковцем Виктором Балабаном. Туда мой первый муж и попал "на
поруки".
И вот я получаю письмо от Игоря, что внучка этого Балабана Надя
едет с визитом в Тернополь. И он с ней передаёт мне некоторую сумму
долларов. Мне предстоит поехать за передачей на запад Украины с
Запорожья.
Я еду в Тернополь, где меня встречает Надiя, и я сразу перехожу на
украинскую мову. Стоит начало осени 1993 года. Мне радостно, что я
знаю мову. Я горжусь тем, что моя память подбрасывает мне такие
речевые обороты, о которых я уже давно забыла.
После визита я звоню Игорю и говорю, что деньги получила, с
Надеждой встретилась и вспомнила, как говорить по-украински.
Дескать, нам даже удалось подружиться.
В ответ слышу: "Как ты могла "подружиться" с обезьяной? О чем с ней
вообще можно было разговаривать? Она за свою жизнь ни одной книжки
не прочитала!"
Прошло много лет.
Надя с "обезьяньим" интеллектом стала кумой Игоря после рождения
ребёнка от Ульяны
Ульяна - выпускница кулинарного ПТУ - стала второй "женой" и по
совместительству снохой Веры Сергеевны.
В итоге, и Игорь, и его мама, и его папа умерли на чужбине среди
"обезьян". Не знаю, как старики, но в том, что Игорь погиб
приложили руку именно те "обезьяны", которых он сначала презирал, а
потом которым доверился.
Вот в этом - вся суть бытового нацизма.
Она заключается в том, что человек, который считает себя немного
выше или лучше других, сам является бытовым нацистом и притягивает
к себе бумеранг несчастья.
Каждый из нас может стать передатчиком этой коричневой заразы, если
он уверен, что выше и лучше "продавца" или "ПТУ-шника".
Самым сильным же источником этой заразы является именно
консерватория.
В консерваторию попадают студенты, которые выучились не
благодаря музыкальной системе обучения, а вопреки.
Они считают себя исключительными именно поэтому!
Я потеряла большинство своих друзей задолго до 2014 года, когда
поделилась с ними открытием, что нотный стан не набор фрагментов,
но целостная система. Это была истина. Она подкреплялась картинкой,
глядя на которую разночтений быть не могло.
И что же?
Они не спорили с картинкой. Они всем своим видом давали мне
понять, что "я - не я и шкура не моя". Никто - НИКТО! - не сказал:
слушай, с этим нужно что-то делать! Это же важно для каждого
ребенка - увидеть и понять.
Нет, мои бывшие сокурсники величаво соглашались помочь мне за
мзду.
И когда грянули события 2014, они все благословили Майдан. Ну как
благословили? Сами они туда не попёрлись и детей не пустили. Мало
ли что? Они вякали из своих комфортных и безопасных жилищ, что всё
так и есть, что "резать русню" нормальный сленг.
Раздел, где заканчивается бытовой нацизм и начинается обыкновенный
фашизм, проходит через каждого человека. Нет наций, нет рас -
есть бытовые нацисты. А ключик к ним найдет любой дудочник. Для
дурака не нужен нож...
|
</> |
![](/media/images/top/preview/hostingphotobucketcomimagescc66lenkaolenka0_4_LJ_domopravpng-width-960-height-720-fit-bounds.jpg)