Безнадежная надежда — "Град обреченный" Аркадий и Борис Стругацкие
majstavitskaja — 14.07.2025
Стругацкие в бардо
Эксперимент есть Эксперимент.
Философская притча с чертами дистопии и апокалиптики, изначально "встольная". Объяснение для не заставших Советский Союз: вещи, о которых писатели знали, что в печать они не пройдут и опубликовать когда-нибудь не надеялись, но не писать не могли, надеясь издать во времена менее суровой цензуры, возможно посмертно. Аркадию и Борису Стругацким повезло опубликовать роман при жизни, в Перестройку. Тогда я прочла его в первый раз, таким же жарким летом. А для недавней статьи искала книги, герои которых играют в шахматы, вспомнилось смутно, что была партия в "Граде обреченном" и поняла, что хочу перечитать книгу.
Время и место действия - Город, ограниченный стеной с одной стороны, обрывом с другой и непроходимыми болотами с остальных, под искусственным солнцем; неопределенное "здесь и сейчас" в котором собраны люди из разных стран и нескольких десятилетий второй половины ХХ века, говорящие без усилий и специального переучивания на одном языке, воспринимаемом каждым как родной. Все они попали сюда в кризисный момент жизни, когда некто "Наставник" предложил участие в социальном эксперименте по построению более справедливо устроенного общества. Впрочем, не исключаю социальную справедливость как решающий аргумент конкретно для Андрея Воронина, комсомольца из Ленинграда, попавшего сюда из 1944,когда переживал кризис после гибели брата. Его глазами мы будем видеть происходящее, с ним невольно станем ассоциировать себя. Для других стимулы переселения в Город, скорее всего, были иными: трудно представить, что немец военнопленный Фриц, тишайший китаец дворник Ван или шведская проститутка из начала 70-х Сельма повелись на обещание построить Коммунизм в отдельно взятом Городе.
Коренных горожан не существует, все здесь переселенцы, квартирный вопрос не стоит - жилья хватает и вновь прибывшие заселяются в свободные квартиры. Город можно покинуть, только умерев в нем Трудоустройство определяется проводимой раз в квартал лотереей, в которой подобие генератора случайных чисел определяет, на какой должности человеку предстоит работать следующие три месяца. Буквально, сегодняшний ассенизатор может стать дантистом, а кладовщик политиком, и наоборот. Скажете, так себе распределительный метод? Соглашусь, но подписавшись на участие в Эксперименте (с заглавной), все они согласились на это, в том числе. В Городе достаточно вольное политическое устройство с высоким уровнем властной коррумпированности и сложной криминальной обстановкой, приводящее на память Германию времен заката Веймарской Республики.
Начало истории застает Андрея и персонажей, кармически связанных с ним, мусорщиками. Герой, который учился на астронома находит в том мрачное самоуничижение выше доблести. В этой первой ипостаси, истово верящий в Эксперимент, хотя несколько закоснелый в комсомольском рвении, он по-настоящему хорош, такой аксеновский парень из "Коллег" и "Звездного билета". По мере продвижения по иерархической лестнице: Следователь, Редактор, Советник, растет число компромиссов, на которые он готов пойти, с использованием служебного положения по принципу "цель оправдывает средства" и множества вещей, за которые читатель порой ненавидит героя, слишком хорошо понимая, что и сам ведь такой, внезапно узнавая в нем себя.
Следователем он выручит от исправительных работ на болотах маленького Вана, который не хочет быть заместителем министра, а хочет продолжать оставаться дворником, и отдаст на растерзание коллегам земляка-ленинградца Изю Кацмана за отказ предоставить информацию. Редактором городской газеты станет лавировать между течениями, порой откровенно подличая, отмежевываясь от проигравших и легко принося принципы в жертву амбициям. Советником, после переворота, в результате которого к власти придет Фриц - такой национал-социалистический крепкий лидер, если продолжить аналогию с немцами - откровенно превратится в номенклатурного чиновника времен Застоя.
И ты стыдишься его, вчерашнего "своего" мальчика, порой презираешь, но и дивишься приспособленческим талантам. А потом он выбивает у Фрица согласие на Экспедицию, в которую отправляется сам. И это уже гумилевское: "я пробрался вглубь неизвестных стран, восемьдесят дней шел мой караван". Выходит, не скурвился, не заплыл окончательно жирком? Живо в нем изначальное стремление отыскать правду-истину и готовность в поисках ее претерпевать лишения?
Впечатление образца 2025 мало отличается от первого. Умная сложная книга о пути хорошего человека, не слишком много думающего о том, чтобы сохранить в себе искру божью, который много раз оступается, сворачивает не туда, подличает, ищет себе оправданий. А все же в решающем выборе остается человеком.
Марафоны Казахстана: как в стране появилась культура массового бега 
