Без названия

christa_eselin — 28.01.2014 Шестилетний мудрец в очках – это всё-таки архетип. По большому счёту с ним ничего не могут поделать ни времена, ни пространства. Увы, родители не всегда могут сразу определить, что родили очкарика, и иногда с ходу называют его Александром, чем окончательно определяют его будущее.

Но, вообще-то, он хоть и Шурик, а вполне себе солидный архетип. Рыжий, щекастый. С одновременно цепким и мечтательным взором из-под заляпанных очочных стёкол. Среди моих сверстниц, живущих в ближайших окрестностях, проходит под кодовым именем Хочу Такого Внука.

С четверть часа размышляет над роскошной, неподъёмной книжищей сказок. Потом подпирает ею кончик носа и напряжённо глядит поверх неё в пространство.

ШУРИК. Мам! А принцу можно на нормальной девушке жениться?
МАМА (настороженно). В каком смысле – нормальной?
ШУРИК. Ну… не на лягушке и не на русалке. А на просто девушке.
МАМА. Но лягушки же потом обязательно становятся девушками, и, между прочим, красивыми.
ШУРИК. А нельзя, чтобы не потом, а сразу? Чтоб не на лягушке, а на обыкновенной?
ПАПА (в пространство). На лягушках принцы женятся, а к обыкновенным потом потихоньку ездят… на мопеде.
МАМА. Не говори ребёнку пошлости.
ПАПА. Это не пошлости, это жизнь. И потом, он не слышит.
ШУРИК (радостно отметая всё несущественное). А что, принцу можно кататься на мопеде?! Ой, ура! А на мотоцикле – можно? А на скутере?


ШУРИК (мне, с некоторой опаской – мы ещё недостаточно близко знакомы для большей доверительности). Скажите, пожалуйста, а у вас правда есть маленькая собачка?
Я (гордо). Да!
ШУРИК. Очень маленькая? Прямо крошечка-хаврошечка?

Из дальнейшей беседы выясняется, что он считает это выражение устоявшейся идиомой и не подозревает, что обе её части могут употребляться самостоятельно.

Я. Знаешь, есть такая сказка про очень-очень маленькую девочку. Её звали Хаврошечка.
ШУРИК (с большим сомнением). Хаврошечка?!
Я. Да. Это уменьшительное имя. Я полное – Хавронья. Девочку звали Хавронья.
ШУРИК (сдвигая на кончик носа очки чисто профессорским скептическим жестом). Вы что, хотите сказать, что так звали человека? Не свинью?!

***

5x6venik гениально заметила, что канонный Холмс – это Обломов, периодически включающий Штольца.

Между прочим, оно действительно так. Но увидели это только наши и американцы. Только в нашей советской и некоторых американских экранизациях мы видим их обоих, удачно соединённых в одном человеке. Халат с кистями, тапочки, камин, расслабленная поза, уютная беседа, грёзы сквозь полуопущенные веки, скрипка, радиола, мухи в банке, до обеда не одет, не брит и не чёсан, и не дай бог кому-нибудь поднять шторы, разогнать пыль и впустить в комнату свет… Не зря же одним из его ближайших родственников был столь нелюбимый им Дюпен... А Штольц? Штольц до поры до времени терпит, он любит Илью Ильича, он готов до известной степени ему потакать... До известной – но не до бесконечности же! И вот, когда бесконечность иссякает, и у Штольца кончается терпение – вот тут-то и начинается беготня, и лихорадка, и поиски дела, и вспышки раздражения, если оно немедленно не подворачивается. А потом оно таки-подворачивается, и тут уж Илья Ильич уходит на второй план и покорно следует за своим энергичным приятелем, напрочь забывшим о его существовании.. Но вот дело сделано, и тогда Илья Ильич мягко берёт друга под руку, усаживает в кресло, достаёт чубук и с облегчением вытягивает к камину натруженные ноги. И мухи радостно жужжат в банке, предвкушая скрипичный концерт и неторопливую беседу об искусстве.


***
Та же 5x6venik поняла-таки, почему в музее Чехова среди прочих экспонатов хранится рогатка.
Это ж та самая рогатка, которой он стрелял по бутылкам. Чтобы отбить то самое бутылочное горлышко и положить его возле той самой мельницы. Чтобы оно блестело под той самой луной в укор тем литератором, которые не умеют рисовать зримые, правильные, настоящие картины, а отделываются плоскими тусклыми словечками.

Так что, это самое настоящее орудие писательского труда. А не то, что вы подумали.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив