Без мастера. Бес мастера.

terrasancta — 05.06.2023 В двух словах. О чём первая сцена «Мастера и Маргариты» Булгакова? Два писателя - Берлиоз и Бездомный - обсуждают сатиру Бездомного.

Однофамилец французского композитора уверяет испорченного квартирным вопросом поэта (на фамилию посмотрите!), что тот глубоко неправ. Ведь Иван изобразил Христа сатирически, но совершенно живым. А Берлиоз полагает, что этого не может быть. То есть не было никогда исторического Христа. Далее дураки чертыхаются. Три раза. Призывая сами понимаете кого. Потом три раза отрекаются от Христа: не было, мы атеисты, бога нет. Происходит антикрещение. Ведь при крещении человек (или крестный) три раза отрекается от лукавого.

Появляется Сам. С ансамблем в клетчатом.

И усаживается… между Берлиозом и Иваном. Пародируя Матфея. «Где двое или трое соберутся во имя моё, там и я буду среди них». Призванная литераторами три раза нечистая сила начинает свою игру. Ведь в честь неё собрались!

Берлиозу, который точно знает, что вечером у него заседание (с 12 литераторами, нота бене!) в Массолите, быстро отказывают в такой вечере. И отрезают голову трамваем с комсомолкой за рулём. Кстати, как её зовут? Не Саломея часом?

Ну, нет же! Ведь голову отрезают не Ивану, а Михаилу… впрочем, у нас ведь анти-история с подачи Берлиоза. Из головы которого потом пьют вино на балу у сатаны. Потому что кровь «давно ушла в землю». Снова анти-. Против причастия, когда вино претворяется в кровь, а не наоборот.

И масло разливает не Анна, а Аннушка. Потому что Анна (мать Марии) - это знак плюс. И может в крайнем случае разлить лишь елей.

А вот Аннушка… это раннесоветская пародия. И она разливает только то, на чём можно поскользнуться под трамвай и уйти в абсолютное небытие.

А сходящий потихоньку с ума Иван Бездомный лезет в свой Иордан: в реку Москву. Зачем, он и сам не понимает. Но Булгаков неумолим. Сначала - крещение. Настоящее. И только потом - осознание, в каком смраде жил.

И юбилейный голос вещает, что Ивану нужен покой. Перечитайте, это любопытно. Но бездомный поэт от этого отказывается. Ему чужд покой. В отличие от «предугадавшего всё» Мастера, которому порцию покоя отвешивает Сам. Но только до Страшного суда.

И на чьей стороне Булгаков? Принявшего покой подвального Мастера, утратившего имя? Или чуждого покою бездомного поэта? Для которого Христос - живой. А Иордан, хоть и в Третьем Риме, но существует…

Булгаков, в отличие от Мастера, от имени (значит, и от небесного покровителя) не отказывался. Как и Иван Бездомный. Последнее слово которого во сне и романе не противоречит Символу Веры. Ведь даже там единственным упомянутым историческим лицом является прокуратор Иудеи Пилат Понтийский.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив