Беседы со смертельно больными

Мы ничуть не устойчивее этих диких людей. В каком-то смысле мы даже менее устойчивы, потому что думаем много.

Одна женщина чуть не убедила саму себя умереть, дело происходило в России в 2017 году. Ей удалили меланому и вырезали пораженные раком лимфоузлы. На прощание добрый доктор сообщил: «Если через полгода не появятся метастазы – повезло, еще поживете. Но чаще всего они появляются. Ну, вы поняли». Формально он ни в чем не виноват – он честно сообщил цифры статистики.

И женщина поверила, что обречена. Впала в апатию, начала терять вес, силы и ждать конца. Слава Богу, ее деятельная родня предприняла последнюю попытку – и отправила ее в Москву, в частную клинику, где специализируются на тяжелых диагнозах, с упором на онкологию, неврологию, хирургию.

Она приехала туда прямо с ночного рейса, благо название «Медицина 24/7»  трактуется буквально – в клинике свой стационар, госпитализируют круглосуточно. Женщина себя уже до такой степени похоронила, что ее еле уговорили дождаться утреннего приема у онколога.

Завотделением онкологии Петр Сергеевич Сергеев поговорил с ней и докопался-таки до того разговора с врачом, после которого она решила, что безнадежна. Докопался и реанимировал в ней надежду: рассказал о препаратах для снижения рисков рецидива; о западном опыте, где люди после рака живут годами и десятилетиями – не отравляя себе жизнь ожиданием смерти.

И женщина задышала. Прошел год, она принимает нужный препарат, регулярно сдает анализы. Метастазов нет. Каждые пару месяцев она звонит в «Медицину 24/7», докладывать доктору о здоровье и о других новостях в жизни - теперь у нее есть и жизнь, и новости. Не попади эта женщина к внимательному врачу – и не стала бы лечиться дальше, контролировать самочувствие, сдавать анализы. Рак мог бы вернуться, не встретив сопротивления, сопротивляться ей было бы нечем.

Даже просто от злого слова человек иногда начинает чахнуть. А когда ему сообщают об онкологическом диагнозе, психологически он начиная с этого момента уже не жилец.

Психоонкология – крайне непопулярное в нашей стране направление. Среди клиник ее практикуют буквально единицы. Одна из таких –

как раз «Медицина 24/7», она специализируется на паллиативной медицине – здесь много людей с последними стадиями смертельных болезней.

Почему я говорю именно про психоонкологию? Почему бы не про иммунотерапию, за которую в этом году ученые получили Нобелевскую премию? Ее в названной клинике тоже практикуют, в одной из немногих в стране. Или почему бы не рассказать, как и зачем здесь делают молекулярно-генетические исследования – это же пресловутая персонализированная медицина? Почему не похвалить суперобрудование, которое распознает самую раннюю стадию опухоли?

Потому что, если человек попадает к врачу, которому на него наплевать, который сообщит диагноз и выставит за дверь – вот уже с этого момента шансы на поправку резко снизятся, и их не увеличит ни оборудование, ни препараты, ни новые способы лечения. Кроме того, базовые вещи из психоонкологии помогут в том числе и родственникам больного, его близким. Им тоже непросто. И неясно, как дальше с этим человеком хотя бы разговаривать.

Правда или нет, что психологический настрой играет чуть ли не ключевую роль в выздоровлении? Правда. И более того – научный факт. Раны победителей заживают быстрее.

При депрессивном состоянии вырабатывается огромное количество веществ в организме, которые непосредственно или косвенно могут влиять на работу внутренних органов или систем при противоопухолевом лечении. Пациенты, пребывающие в хорошем расположении духа, быстрее вылечиваются от болезни. И быстрее реабилитируются. Это факт, доказанный экспериментально. Ганс Айзенк в 1973 году собрал 100 человек, кого посчитал психологически уязвимыми перед раком, поделил их на две одинаковые группы. Контрольную группу оставили в покое. Со второй, экспериментальной – работали психологи. Через 13 лет в контрольной группе от рака умерли 16 человек из 50. В экспериментальной группе от этого не умер никто. Психологический настрой серьезно повлиял на заболеваемость раком!

Большинство людей, когда слышат онкологический диагноз – к этому не готовы. И тут исход лечения с самого начала во многом определяет врач. Стадии отрицания, гнева, торга и депрессии нельзя перескочить. Однако грамотный доктор знает, как помочь пациенту прожить эти стадии с наименьшим ущербом. Он не дает больному застревать в отрицании или депрессии, подводит его коротким путем к осознанию и рациональному лечению. Это планомерная работа, и на каждом приеме, кроме анализов и лечения – врач говорит с пациентом о повседневном. Интересуется, как дела у его детей, родителей и котов. Посылает сигналы-напоминания, что жизнь продолжается, в нем нуждаются близкие, у него есть друзья и единомышленники.

Вопрос номер один - "сколько мне осталось?" «Вам осталось не больше 4 месяцев» – скажет онколог, потому что такова, например, статистика по этому диагнозу. Скажет так – и скорее всего «потеряет» человека. К срокам, цифрам лучше прийти в процессе лечения, когда пациент уже сам поймет, отрицательная или положительная динамика. Если же человек, оглушенный новостью, сразу слышит срок – он сам себе запускает обратный отсчет.

Второй популярный вопрос: «Что со мной будет после химиотерапии?» У людей нет информации – и они боятся. Если врач не возьмет на себя обязанности просветителя – больше некому. Пациенту прокапали препарат, намотали бинт, и дали направление на повторный курс химиотерапии через месяц. Все. Дома у него начинается рвота, ему никто не объяснил, как с ней надо бороться, или что делать, когда начинает скакать пульс и давление. Естественно, следующей «химии» боятся еще сильнее.

В «Медицине 24/7» работают по системе западной онкологии. Пациент получает рекомендации, перед началом лечения ему описывают все процессы, побочные эффекты. Обязательно дают памятку с датами повторных анализов, и не раз в месяц, а каждую неделю. Дают телефоны, по которым можно позвонить дежурному врачу с любым вопросом. Если перевести это на русский, здесь с человеком ВОЗЯТСЯ. Только так и можно выстроить тесный психологический контакт.

Лечение рака – это не только хирургия и химиотерапия, но и реабилитация. С плохим настроением человека на костылях не выгонишь насильно в коридор заново учиться ходить, например. И, наоборот: с хорошим психоэмоциональным настроем пациент будет готов к любым трудностям. Он будет помогать врачу себя лечить – соответственно, сократятся сроки реабилитации.

Но для этого врач должен завоевать доверие пациента. И не только врач: медсестра, вообще весь медперсонал. Что для этого нужно? Просто быть человечным. Ведь люди, которые со всем этим сталкиваются – они больны не только раком, они и психологически пострадали.

Для иллюстрации. Пациент явился за результатами анализов, и его в лоб огорошили: «У вас рак». С этого момента время пациента и врача начинает течь по-разному. У врача проходит 10 минут приема, а у пациента – вся жизнь перед глазами. Он вообще не воспринимает информацию – он в шоке. Но врач, не обращая на него внимания, торопливо рассказывает о его диагнозе, в какой кабинет ему надо идти, какая у него будет химиотерапия. На вопрос: «Ну все, поняли?» – пациент просто кивает головой, а на самом деле он вообще ничего не услышал. Выйдя за дверь кабинета, он остается сиротой. Ему некого спросить, у врача еще 40 человек в очереди ждут. Куда ему, в регистратуру, с вопросом, как теперь жить? С людьми так нельзя.

В этой клинике с людьми так и не бывает. Потому что больше половины персонала знают, как это – узнавать такую новость о родном человеке. Некоторые даже пережили этот диагноз сами. Возможно, именно поэтому в «Медицине 24/7» психоонкологии отводят такую важную роль – знают, как плохо, когда ее нет.

Все онкологические пациенты боятся отсутствия внимания. Они обычно уверены, что врачи абсолютно не интересуются их эмоциональным настроем.

Доктор Сергеев из «Медицины 24/7» рассказывает: «Пришел сегодня после курса «химии» в палату к пациентке, спросил, как она перенесла вливание. Говорит: «Хорошо». Остальные 15 минут были беседы про ее собаку, дом, огород и т. д. Я слушал, шутил и переспрашивал. Потому что это гораздо важнее, чем может показаться. Пациент должен получить от меня поддержку, опору. Она видит, что я уверен в лечении и спокоен за нее. И она заражается этим настроем.

То же самое, кстати, и между пациентами. Палаты бывают и двух-, и трехместные. Соответственно, хорошо настроенный человек может позитивно влиять на соседей. Врачи вечером ушли домой, а жизнь в больнице продолжается, люди обсуждают все, дают друг другу советы.

И третий момент: когда пациент возвращается в социум, общается со своими друзьями, родственниками, коллегами – он начинает делиться впечатлениями, мол, да, столкнулся с тяжелой болезнью, но! Это не так страшно, это можно побороть».

Вот такой нехитрый онкобазис: не огорошивай диагнозом и цифрами, бережно провожай человека к стадии принятия, мотивируй бороться с болезнью; завоевывай его доверие, будь внимательным и человечным; будь честным – рассказывай все варианты, сколько бы денег они ни стоили и на сколько бы недель, месяцев они ни продляли жизнь – не тебе решать…

Такой, казалось бы, простой список – на самом деле ТОП того, что только есть в современном мире в вопросах борьбы с раком и что встретишь только в дорогих частных клиниках, которые лечат хоть и на Родине, но по западным стандартам и очень недешево.

Кому интересно (или, не дай Бог, нужно) больше информации про упомянутую клинику, как правильная паллиативная медицина продляет людям жизнь и дает им возможность уйти в свет, без боли и унижений – читайте на сайте.

Если в двух словах – клиника «нафарширована»: японская и немецкая техника, европейские и израильские препараты, врачи – звезды, стандарты – западные, методы – новые… Но, еще раз. Все перевернуто почему-то с ног на голову и медицину принято оценивать по оборудованию, таблеткам и т. п. Это важно, да. Но когда речь идет про медицину и помощь смертельно больным, основа основ – онкопсихология. Вначале нужно слово. Беседы и разговоры, участие и внимание. А уже потом – последние достижения медицинской науки.