Алтай. Вечер охуительных историй.

ershowa — 21.08.2014 Я люблю мужиков в возрасте. Не в том смысле. А в другом. Мне кажется, им есть о чем рассказать. Не балаболов, а именно рассказчиков.

Однажды на Алтае мы пошли в баню. Нас было четверо – Вася, Мокрушин, Гончаров и я.
Я пошла в баню первая. Там очень интересная баня – как только ты раздеваешься, к тебе начинают ломиться Люди Озера. Кто забыл шампунь, кто трусы, кто телескоп. Там сушат вещи туристы. Ко мне пришла незнакомая женщина, а я стояла перед ней мокрая и голосистая, пока она нюхает свои ботинки. Она как-то задумчиво спросила меня: «Как вы думаете, они сухие?» Я ответила: «Не знаю, но я мокрая и в мыле».

Баня состояла из двух помещений: комната банщиков и, как это ни странно, сама баня.
В комнате банщиков жили – конюх, разнорабочие, и, как это ни странно, банщик.

Когда я пришла в комнату банщиков, мальчики подбухивали с местными. Стол ломился от вкуснятины. Я присоединилась к подбухиванию. Никогда еще я не закусывала водку пирогами с маком. Мальчики ушли.
На пятнадцатой минуте я уже пожалела, что не согласилась идти в баню с посонами. Местный пикап заключался в следующем – мне говорили, какая я красивая и что их бабы им не дают, а им надо.

Я возмущалась с пирогом во рту: «Да как же вам не дают, мужики...омномном? Да вы же просто чудесные омномном!» Мужики и правда были хорошие – наивные, чистые, прямые. Я сидела у печки, трещали дрова, мы курили, выпивали и говорили за жись. Мужики сказали: «Не бойся, мы тебя не тронем. Ты какая-то своя». Они сказали, что в основном, туристки относятся к ним как к Принеси-подаям. Никому не интересна их жизнь. Я ни-ког-да не слышала и не видела, с какой любовью можно говорить о лошадях. Конюх Лёха начинал светиться.

Водка закончилась. Второй Леха сказал: «Таня, всё ради тебя! Мне б такую бабу!» И стукнул второй бутылкой водки по столу. И достал сало. Еще он сказал: «Я дарю тебе его! Завтра я принесу тебе еще много-много сала!» Так за мной еще не ухаживали.

За стенкой в бане слышались крики. Конюх Леха парил посанов. Иногда я тревожно вставала, смотрела на мужиков и говорила: «Там точно все хорошо? Может их оттуда пора доставать?» Иногда конюх Леха забегал к нам красный и говорил мне со смешной угрозой: «Уууух я их там! Ээээх!»

Пришли мальчики. Местные были в подпитии. Что делают поддатые мужики? Меряются хуями! Вечер переставал быть томным.

Мужики стали рассказывать о своих спортивных достижениях. Кого-то в армии называли Рембо. Мальчики взбодрились. Леха предложил устроить соревнования.

Рот мой рвался от смеха. Посоны и мужики стали отжиматься, бороться на руках. Посоны радостно и уважительно обнимали мужиков и хвалили: «Леха, ты вообще мужик!» Мы сидели и считали отжимания: «Раааааз! Двааааа!» А потом болели и кричали: «Локоть опусти! Локоть!»

Во время разговоров я не могла смотреть на мальчиков. Мне казалось, мы спрашивали друг друга во время переглядывания: «Ты хуеешь? И я». Мужики как-то по-доброму хвастались своей силой и мощью, рассказывали про армию, медведей и лошадей. Мы понимали, что половина из этого – пиздежь, но старались скрывать наше разоблачение. От этого ржали. Нас считали белыми слабыми людьми.
Я пыталась заткнуть рот полотенцем и отворачивалась, когда кто-то из наших смотрел на меня, боялась крикнуть: «Ахахахаха блять! Как же круто!»

Когда Петро взял мой нож и кинул в дверь со словами: «Херня, а не нож», - мы поняли, что надо уходить. Мокрушин повернулся ко мне и шепотом сказал: «Пора валить».

Фонарь был только у Васи, шел дождь, мы шли по лесу гуськом. Мокрушин шел за Васей, я держалась за Мокрушина, Меня сзади за куртку тянул Гончаров. Все ворчали, ржали и матерились. Кругом было конское говно и вода. Вася периодически останавливался и вытирал ноги.

Утром конюх Леха пришел в наш лагерь с помятым и исцарапанным лицом. Мы ушли вовремя. Мужики подрались. Сала мне так и не принесли. Да и хуй с ним!

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив